А каждое утро словно персональное адское пекло, где существует лишь ужасная головная боль, синяки от недосыпа и жажда вновь ощутить дурманящую, опьяняющую власть, что хоть на время, но позволит забыть о вампире, что так безрассудно, сам того не ведая, сжигает меня изнутри.

Один месяц. Гребанный месяц самоуничтожения, ненависти и безрассудства, и это все ровно, что в омут с головой, где черти шепотом зовут на дно, но и без них ты тянешься все глубже, лишь бы забыться, лишь бы не чувствовать.

А Матиас словно знал, словно только этого и ждал, а теперь так просто, как бы невзначай, задание за заданием, и поди разбери что это, попытка помочь или уничтожить.

Но всякий раз, когда оружие находилось в руках, когда пальцы сжимали холодный металл внутри что-то умирало, выпуская тьму из сердца, ту самую, что питалась болью других, ту самую, что так любила наблюдать за разрывающими плоть пулями.

И лишь сейчас, когда кошмары приутихли, когда удается сдержаться и не оглядываться в поисках знакомой искаженной усмешки, я решила вернуться в «Золотые страницы».

От до боли знакомой обстановки подташнивает, желудок сжимается в узел и отчего-то возникает желание сбежать, но поздно, меня заметили.

Девушка с волосами, заплетенными в косу вздрагивает, прикрывает рот руками, а глаза уже на мокром месте.

Почти жалкая, почти омерзительная.

Нора плюет на ошарашенного покупателя, несется, сбиваясь с ног, кидается мне в объятья, зажимает так, словно мечтает придушить и бормочет что-то о том, как волновалась.

Но слова пролетают мимо ушей и так странно осознавать - забота подруги (а подруги ли еще?) меня не трогает.

И все, что остается - это натянуть до жути фальшивую и слишком очевидно неискреннюю улыбку, похлопать девушку по спине и отойти на пару шагов.

– Не исчезай так больше, пожалуйста! – Претти поджимает губы и качает головой, сотрясаясь от частых вздохов. – Скажи, что ты решила вернуться, скажи, что все будет как раньше!

– Я вернулась, – так тихо, почти раздраженно, – прости. – совсем без раскаяния.

– Ты будешь снова работать тут? – Нора, кажется, всячески пытается игнорировать столь явные изменения, но, по крайне мере, уже не лезет обниматься.

– Если меня еще не вышвырнули, то да.

– Нет, нет, все хорошо! – девушка отворачивается и возвращается за прилавок, неловко стирая следы от слез. – Если сможешь, давай с завтрашнего дня.

– Хорошо.

– Венди, …

– Я хочу перекусить, прости, быть может поговорим потом. – и, не дав девушке даже шанса ответить, быстро проскальзываю в кафетерий.

Заказав капучино, оглядываю помещение, все столы свободны кроме одного, самого дальнего у окна. За ним сидит мужчина, сгорбившись и нахмурившись, что-то быстро печатает на ноутбуке, время от времени поправляя сползающие с переносицы фирменные очки.

И я осознавала, что нужно делать, понимала, для чего на самом деле вернулась, но от этого не было легче. Дыру в сердце необходимо было закрыть, нужен был кто-то, кто смог бы обнять, кто не стал бы лезть дальше, чем нужно, и я знала лишь одного человека, подходящего под данное описание.

– Простите, у вас свободно?

Писатель вздрагивает, изумленно поднимает голову, карие глаза, кажется, увеличиваются раза в два, несколько раз он пытается что-то сказать, но из глотки ни звука, бедолага сидит и, словно рыба на суше, непонятно зачем ловит ртом воздух.

– Венди?! – наконец прочистив горло.

– Тут свободно? – как ни в чем не бывало улыбаюсь, кивая на соседнее место. Натан хмурится, поправляет очки и едва заметно кивает, продолжая пялиться на меня, как на восьмое чудо света.

Уймись, писака, мне почти противно, я сама до конца не верю, что внезапно стала нуждаться в тебе.

– Где ты была?! Почему не отвечала на звонки?! Мы с Норой чуть с ума не…

– Тсссс! – подмигнув, прикладываю палец к губам и делаю глоток из своей чашки.

– Вы приезжий? Я не видела вас тут раньше. – стараясь припомнить наш первый диалог, фактически цитирую себя же.

А Скил продолжает таращиться, кажется, вновь потеряв дар речи.

– Что ты делаешь, Венди? – писатель отодвигает ноутбук и пытается заглянуть в глаза, но, поймав взгляд, вздрагивает и отворачивается, словно увидел там совсем не то, что хотел.

– Мисс Бэйт, – поправляю мужчину, продолжая попивать капучино, – вы поклонник Натаниэля Скила? – кивок в сторону лежащей на краю стола книги.