Райли прикусила нижнюю губу, презрительно искривив верхнюю. Приподняв голову, ведьма пронзила темноту своими глазами, полными глухой ненависти и едва заметного горя. Предательство родного брата оставило еще один рубец на ее душе. Изрядно потрепанной и потемневшей…

Ведьма представила, как Кайден отчаянно рыдает около ее могилы, прося прощение за то, что отвернулся от нее, променял сестру на друзей; не был рядом в тот момент, когда на нее напал оборотень и разорвал девичье сердце острыми когтями. Ее несуществующая смерть что-то надломила внутри девушки, заставила дрожать от испытываемых эмоций. После такой яркой выдуманной сцены Райли беззвучно расплакалась от несправедливости и жалости к самой себе. По щекам текли горячие слезы, а холодный пол же, наоборот, остужал.

Она слишком много плачет.

– Нытик, плакса, глупая одинокая девочка, - тихо шептала себе под нос ведьма, с каждым словом все сильнее вонзаясь ногтями в ладони, - псих!

Одинокая и беззащитная. Рядом больше не было брата, а собственная магия вышла из-под контроля, не собираясь повиноваться.

Никому она не нужна, никто ее не защитит.

– Она впала в кому, - тихо произнесла Мелисса.

Айзек резко оторвался от стены и убежал в сторону выхода. Скотт не мог поклясться, но ему показалось, что Лейхи плакал. Ему и самому хотелось разреветься, как маленькому ребенку, но он держался. Кома – это не смерть! Еще есть шанс, и он будет верить в Эллисон до последнего. Она сильная, она выберется. Она должна. Ради них, ради отца, ради себя…

– Тебе лучше пойти домой, Скотт, - также негромко сказала миссис МакКол, успокаивающе положив руку на плечо сына.

Губы оборотня от такого жеста скривились, и он посмотрел на маму глазами, полными боли и отчаяния. Не надо его успокаивать, он не выдержит этого.

– Скотт, - с сожалением протянула женщина, - все будет хорошо…

Она не успела договорить, как сын обнял ее, уткнувшись лицом в плечо и разрыдался.

– Она не должна, - всхлипнул оборотень, - она не должна была идти на поле одна. Это я отпустил ее. Это я виноват в случившемся…

Мелисса положила руку на голову сына, слегка склонив голову, уткнувшись в его волосы.

По ее щекам покатились слезы.

Громкая музыка из актового зала эхом докатывалась до их небольшой кладовки, в которой они сидели плечом к плечу. Лидия уже прекратила плакать, бездумно смотря в одну единственную точку, оказавшуюся грязным пятном на полу. Слез больше не было, и банши не могла плакать. На душе стало пусто и холодно, словно что-то умерло внутри, что-то надломилось, разбившись на миллионы осколков, которые невозможно будет склеить.

Стайлз сидел, облокотившись о стену, сложив руки на своих согнутых коленях, храня молчание. Он не знал, что сказать. Просто правильных слов не находились, а слова утешения точно не будут уместными. Эллисон – не умерла! И Стилински не собирается хоронить ее раньше времени.

– Я чувствовала, что кто-то умрет, - прошептала Лидия, едва разлепив пересохшие губы, - кто-то близкий. Я должна была догадаться и предотвратить это…Эллисон, - Мартин всхлипнула, прикусив нижнюю губу, - вы все искали меня, а я, как последняя дура, забилась в эту комнату, прячась от голосов, которые пытались помочь мне.

– Прекрати, ты не виновата в этом, - резко одернул ее Стайлз, и подвинулся, оказавшись напротив девушки. Взяв ее за подбородок, парень поднял его, смотря прямо в зеленые глаза, - ты не виновата, Лидия. Никто не знал, что все так обернется.

Рыжая поддалась вперед, обняв Стилински, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Все будет хорошо, - ободряюще произнес Стайлз, ласково поглаживая по спине банши.

Он хотел в это верить. Эллисон не может умереть.

Не таким должен быть конец их общей истории.

– Вот, пожалуйста, от седьмого номера, - услужливо улыбаясь, проговорила администратор, положив перед парнем ключ, по цвету сливающийся со стойкой.

Кайден молча кивнул, ловко подхватив его указательным пальцем, и направился по коридору, ища глазами цифру семь.

Несмотря на то, что до сюда ему пришлось добираться на такси, Фелан выбрал отель, находящийся как можно дальше от дома. От дома, в который ему не очень-то хотелось возвращаться. От дома, в котором сейчас безумствовала его сестра.

Кайден понимал, что оставлять ее одну в таком состоянии было не самой лучшей идеей, но боялся, что не сдержавшись, обратится, и причинит боль Райли. Хотя настойчивая мысль о том, что ведьма сама может причинить себе вред, тихо скреблась в его подсознании, заставляя сердце мучиться в тисках страха.

«Нет, все-таки здравый смысл у нее еще сохранился», - мысленно пробормотал Фелан, пытаясь успокоиться.

Ничего с сестрой не случится, не стоит себя накручивать.

Переступив порог, Кай хмыкнул. Не шикарные хоромы, конечно, но и точно не пристанище бомжей. Небольшая комната с туалетом и душем, единственным предметом была одноместная кровать, застеленная темно-зеленым одеялом, на белой подушке четко выделялась конфета, сиротливо лежащая в одиночестве. Чисто, по-своему уютно, и самое главное – есть телевизор.