«Решайся»

Мысленно шептал голос разума, но руки дрожали. Не от холода, от страха.

«Он не заслуживает этого», — отвечает Райли.

Губы натянуто растягивается, когда Стайлз широко улыбается, поймав неуверенный взгляд ведьмы.

«Чего не заслуживает? Правды!»

Тут же отвечает ехидный голосок. Голова начинает идти кругом.

«Решайся, Райли»

Вкрадчивый чужой голос мелкими шажками пробирается к сердцу, опутывая плоть, проникая внутрь. Глубже, к сердцу, раздираемому сомнениями.

Глубокий вдох.

Резкий свист выпущенного воздуха.

— Она изменяет тебе с моими братом.

И без слов понятно кто. Легкая горькая улыбка Стайлз ранит сильнее, чем самый острый нож, сильнее, чем когда-то ранили ее длинные когти гуль, разрывающие ткани человеческого тела.

— Я знаю.

Удар под дых. Удивление, непонимание, шок. Эволюция чувств завершается хорошо скрываемой ревностью и плохо прикрытой яростью. И один единственный вопрос, гулко стучащий в голове: «почему?!».

— Неужели, ты настолько ее любишь, что готов терпеть такое унижение?

Райли бездумно прикусила губу. Рот наполняется металлическим вкусом крови с привкусом горечи и обиды. Стилински молчит. Долго, до боли выворачивая себе пальцы, обдумывая каждое слово. Ведьма сидит как на иголках. Ей важно знать ответ, как воздух. Она хочет спокойно спать по ночам, хочет знать, что между ними двумя.

«Возможно ли хоть что-то?»

— Нет, — Стайлз переводит взгляд с панорамы города на голубые глаза, в которых отражается его взволнованное лицо, — просто я настолько труслив, что не могу признаться другой девушке в своих чувствах.

Не дав Фелан даже осмыслить сказанное, парень наклоняется ближе и оставляется легкий чистый поцелуй на щеке, стараясь не засмеяться от широко раскрытых от шока глаз и слегка открытого от удивления рта.

«Что-о-о?!»

Занавес.

========== Chapter 42. ==========

Маленький ураган в красивом голубеньком платье ворвался в гостиную. Женщина, сидящая на диване и держащая в руках книгу, вздрогнула от резкого и громкого хлопка закрывшейся двери. Девочка, так бесцеремонно нарушившаяся чужое единение, держалась обеими руками за нос, смотря покрасневшими от невыплаканных слез голубыми глазами.

– Мамочка, Рейчел ударила меня деревяшкой по лицу и толкнула, - едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, прохныкал ребенок, - мое платье порвало-о-о-сь!

Обида слишком крепко засела в сердце ребенка. Да и боль в носу сделала свое дело. Слезы покатились градом. Женщина нахмурилась, увидев порванный грязный подол, и еще сильнее нахмурилась, заметив кровь, просачивающуюся сквозь маленькие тоненькие пальчики.

– Райли, подойди ко мне.

Слезы моментально кончились, оставив лишь две мокрые полоски. Ребенок, услышав требовательность в родном голосе, сначала попятился, словно испугавшись удара, а после несмело потянулся к родителю, мелкими шажочками двигаясь к дивану. Женщина засунула руку в карман и Райли зажмурилась в испуге, а после вздрогнула, чувствуя легкие нежные прикосновения ткани к лицу. Всего лишь платок.

– Спасибо, - когда кровь исчезла с лица, прогундосила девочка.

Ей вдруг стало очень стыдно за свои слезы. Мама всегда учила быть сильной, не показывать никому своей слабости. Даже родному человеку.

Даже маме.

– Помнишь, что я говорила тебе, Райли?! – голос женщины стал преувеличенно нежным, но ребенок улыбнулся, не понимая полутонов.

Девочка отрицательно мотнула головой, и улыбка тут же исчезла с лица мамы, уступив место каменной маске.

– Кровь за кровь, Райли, - женщина ласково потрепала ее по голове. Как собаку, - эта девочка, Рейчел, должна поплатиться за то, что сделала с твоим платьем. С тобой.

– Но папа говорил…

– Не важно, что он говорил! Не спорь!

Ребенок вздрогнул от такого сурового тона, не понимая, за что заслужила такое обращение. Она не хотела обижать Рейчел – та была ее подругой. Райли не могла отвечать насилием на насилие: для маленького ребенка проще было простить и забыть, а не бить в ответ. Но мама словно не понимала ее терзаний и сомнений, ничуть не смягчая твердого взгляда.

Райли не в силах была противиться, уступить было проще.

– Хорошо, мама.

Маленький шестилетний Кайден, стоящий за углом и прекрасно слышащий весь разговор, неуклюже попятился назад, бегом направившись в свою комнату. Непонятная дрожь овладела его телом.

Лишь спустя много лет, когда промелькнули воспоминания, молодой оборотень понял, насколько жестокой была их мама. Ведь никакой любящий родитель не будет говорить своей дочери отомстить несмышлёной девчонке за платье, ни одна мать не будет вдалбливать в голову еще несформировавшегося ребенка такой глупый и беспощадный девиз: «кровь за кровь».