Стайлз с гулко бьющимся сердцем осмотрел всех подростков, дыша шумно и часто, словно пробежав марафон. Бесчисленное количество эмоций бурлили, грозясь вырваться бушующей лавиной.

Ну почему, почему они все ведут себя как обычно?!

— У вас формула неправильно записана, — буркнул он и невозмутимо поднял стул, сев на место.

Стая шокировано посмотрела на Стайлза, который даже не удостоил их взглядом, отвернувшись лицом к окну. Учитель химии повернулся к доске и минуту тупо попялившись на нее, бесстрастно взял тряпку и стер одну цифру, заменив ее на другую.

— Что ж, благодарю, только в следующий раз будьте добры реагировать на мою невнимательность не так эмоционально, — сдержано протянул мужчина, — продолжим. На чем я остановился?

Монотонный бубнёж возобновился.

Ладони перестали отбивать неровный ритм.

Маленькая неуютная квартирка встретила холодом и унынием. Обшарпанные обои «украшали» стену еще со временем строительства самого дома. По потолку змеились длинные трещины, создавая своеобразные узоры нищеты. Старые занавески грязно-зеленого цвета колыхались от ветра, дующего даже сквозь закрытое окно. Джерри сделал всего пару шагов и уже оказался около окна, настолько мала была его квартирка. Единственное, что его радовало в собственном жилище — небольшая плата и близость к работе.

К работе, которую он не особо любил, но других вариантов не было. Высшего образования у него не было, да и из школы пришлось уйти после 10 класса. Зарплата позволяла ему оплачивать жилье, и если бы он экономил, то уже давно съехал бы в более приятную квартирку. Пусть и такую же маленькую, но зато без соседей: полчищ тараканов и сквозного холодного ветра. Была у него одна пренеприятнейшая привычка, которая мешала ему жить нормально — он был еще тем любителем выпить.

Он искренне верил, что алкоголь помогает справиться ему с проблемами, а не удваивает, как было в реальности. Во всех своих бедах он винил окружающих, ни разу не допустив мысль, что причина несчастий может крыться в нем самом.

Джерри винил маму за свое бедное, лишенное радостей детства. Воспоминания о том, как она работала на двух работах, чтобы прокормить их небольшую семью, стерлось из памяти, уступив место угнетающим картинкам прошлого: радостно катающиеся на велосипедах дети и он — маленький мальчик, отрешенно стоящий у стены, потирающий чистую, но старую и затертую одежду.

Винил одноклассника Майкла Спектра за то, что его выгнали из школы, не дав шанса окончить школу. Мертвая собака Майкла и его изувеченное лицо со временем заменились воспоминанием ухмыляющегося Спектра, когда Колфилда с позором прогнали из образовательного учреждения.

Винил родного отца за то, что тот умер и оставил их прозябать в нищете. Глупая беспочвенная обида.

Винил мистера Фелана за эту ничтожную работу в публичной библиотеке. За мизерную зарплату, за унизительное отношение начальника к себе, за его мелких отпрысков, которые с пренебрежением смотрели на молодого человека.

Он ненавидел эту семью всей душой, и скрытый садизм, проявляющийся еще с детства, зачастую рисовал жуткие картины того, что он мечтал сотворить с этими милыми детками, у которых уже в столь раннем возрасте было все то, о чем он мечтал, будучи маленьким мальчиком в обносках, взятых у других людей.

О семье, о деньгах, о власти…

Зубы скрежетали каждый раз, когда широко улыбающийся мистер Фелан переступал порог библиотеки вместе со своей идеальной семьей. Пальцы нервно сгибались в кулак, когда всезнайка-девчонка с горящими глазами пыталась обсудить с ним только что прочитанную книгу. Несмотря на отсутствие даже оконченной школы, Джерри был смышлёным и сообразительным человеком. Учителя говорили про него: «У этого паренька есть голова на плечах!». И он с малого возраста гордился тем, сколько книг прочел, сколь много знает. Через какое-то время это превратилось в болезненное тщеславие, и его стали раздражать люди, которые были умнее его. Ему стало казаться, что они не считаются с его интеллектом, ущемляют достоинство.

Несуразный подросток с мужским именем Райли раздражала его. Она казалась Колфилду наигранной и неестественной в общении с ним, словно в каждом разговоре девочка пыталась указать ему его истинное место.

«Эй, Кофилд, посмотри, сколько книг я прочитала! Ой, а сколько денег у моего отца! Все эти книги купил он, и они по праву мои, а ты только обычный консультант!» — пищал в голове молодого человека девчачий противный голосок.

Очень трудно было сдерживать себя в узде. Руки сами тянулись к худой шее девчонки. Сколько раз он слышал хруст ломающихся костей, сколько раз наматывал эти длинные черные волосы, выдирая их клочками. Жаль, что Бог дал ему такое тщедушное болезненное тело. Пусть он и был не глупого ума человек, в физическом плане он сильно проигрывал. Колфилду было сложно бы уничтожить даже эту мелкую девчонку, что уж говорить о ее родителях.

А мальчишка Кайден со взглядом олененка Бэмби и в своих дорогих шмотках?! Ох, только Бог знает, как же Джерри ненавидел их. Почему у них есть то, чего нет у него?! Внутренний ребенок бушевал внутри, кричал, рушил все вокруг, но внешне он неизменно был любезен и вежлив.

До тошнотворности учтив.

Никто из Феланов, кроме маленького Кайдена не замечал двойственности натуры обычного консультанта. Только это знание все равно не спасло его от трагедии, в корне изменившей всю жизнь их дружной и счастливой семьи.