– Маленькая дурочка! Ну, поступай, как знаешь. Но, Мэри Дов, можно тебе напомнить тот день, когда ты потеряла соверен – все твое состояние на эту часть года?

– Конечно, я помню. Не могу представить себе, куда он девался.

– По всей вероятности, его поднял кто-нибудь из мальчиков садовника. Во всяком случае, ты не ощутила этой потери, не правда ли?

– Нет, ты была очень добра ко мне, Генриетта.

– Да, мне кажется. У меня много денег, и я поставила себе девизом помогать людям, находящимся в затруднительном положении. Я хотела помочь тебе и помогла, вот и все.

– Ты была очень добра ко мне, Генриетта, и мне трудно выразить словами свою благодарность тебе.

– Потеря была счастьем для тебя, не так ли? – сказала Генриетта. – Потому что я дала тебе два соверена вместо одного, потерянного тобой.

– Да, правда.

– Я думала, – продолжала Генриетта тихо, устремив на девочку взгляд своих блестящих, странных глаз, – что, имея столько денег – сорок шиллингов – ты удержишься от искушения, Мэри.

– Что ты хочешь сказать?

– Неужели ты не понимаешь, что я хочу сказать?

– Нет… нет, – сказала Мэри. Она побледнела и опустила глаза.

– Мэри, нужно быть осторожнее, когда совершаешь свои мелкие кражи.

– Мои мелкие… О, Генриетта!

– Если бы я и решила украсть деньги у какой-либо девочки, то залезла бы в стол уж хотя бы не к Марии Банистер. Потому что она такая маленькая и такая милая девочка. Но ты выбрала стол Марии, ибо все в школе знают, что она никогда не считает своих денег и бросает их где попало.

– Генриетта, ты мне обещала не рассказывать этого; хотя ты не видела, но я положила деньги обратно тотчас же. Ты спасла меня. Не захочешь же ты быть против меня?

– Конечно, милая. Я не буду действовать против тебя, если ты будешь вести себя как следует, не сентиментальничать – и дашь свой голос против Китти О’Донован.

– Генриетта, как это ужасно! Я… я не могу.

– Ну слушай, Мэри. Ты должна быть на моей стороне в этом деле. Если нет, то я расскажу, что видела. Я расскажу, как однажды вечером увидела, как одна тихая девочка прокралась в комнату леди Марии Банистер и открыла стол. Я могу изобразить это очень живо. Расскажу, как девочка вынула из стола маленький кошелек, а из него соверен. И разве я не была добра к тебе тогда?

– Да, Генни, да. Я сказала тебе, почему на меня нашло искушение взять деньги. Мне так хотелось иметь хорошенькое платье к первому мая, а у меня не хватало денег даже с теми, что ты так великодушно дала мне. Я хотела сказать потом леди Марии; портниха ждала моих распоряжений, а я не могла дать их, пока не была уверена, что смогу заплатить ей.

– Ну, ты положила деньги обратно, а я – я помогла тебе, и ты получила свое платье, все это так. Теперь ты должна мне три фунта.

– Да.

– Когда ты собираешься отдать их мне?

– Не… не знаю. Я думаю, когда приеду после каникул. Постараюсь набраться храбрости и попрошу маму не брать меня на берег моря. Это всегда обходится в несколько фунтов. Я попрошу маму дать мне эти деньги и привезу их, тогда не буду больше должна тебе.

– Отлично, сделай так. Или дай мне подумать. Тебе хочется ехать на море с матерью?

– Конечно, страшно хочется.

– Вот что я скажу тебе. Мне кажется, будет плохо, если ты не поедешь на берег моря с твоей матерью, – внушала Генриетта. – Ты мне нравишься, Мэри Дов. Богу известно, что умом ты не блещешь, очаровательного в тебе ничего нет, но ты хорошая девочка, а хорошим девочкам всегда следует помогать. Китти О’Донован совсем другого сорта. Она красива, у нее хорошие манеры, и она околдовала всех маленьких девочек.

– Не только нас, младших. А Елизавета Решлей или Клотильда Фокстил? Ведь и им она нравится.

Генриетта крепко сжала руки. Ей было слишком хорошо известно, что это правда.

– И мисс Хонебен, – продолжала Мэри, – и мисс Хиз, и миссис Шервуд – все в школе, кроме… кроме, я думаю, тебя, Генни, любят маленькую Китти. Она всем нравится.

– Ну, это недолго будет продолжаться. Однако, к делу. Если ты подашь свой голос за меня, то есть не за меня, а против Китти О’Донован – завтра или когда бы то ни было, ты можешь оставить себе эти три соверена; я забуду, что ты была должна мне. Что ты скажешь на это?

– Я? Я не знаю, что и сказать, как благодарить тебя.

– Конечно, ты исполнишь мое желание?

– Я подумаю и скажу тебе.

– Помни: я не терплю нерешительности. Приди ко мне в комнату сегодня вечером и скажи, что ты решила. Если исполнишь мое желание, все будет хорошо. Если пойдешь против меня, то, боюсь, мне придется рассказать о тебе миссис Шервуд. Право, голос совести упрекает меня за то, что я скрываю это. Хорошенькую историю могу я рассказать миссис Шервуд! Итак, ты поступай, как желаешь, Мэри. Иди, ты теперь знаешь, что ожидает тебя.