– Это я понимаю, – сказал Спенсер, по-прежнему жестко. – Но Марлоу отказался у вас жить, и вы остались одна. Потом Роджер выстрелил из револьвера, и всю неделю после этого вы были одна. Потом Роджер покончил с собой, и по странному совпадению на этот раз один оказался Марлоу.

– Это верно, – ответила она. – Ну и что? При чем тут я?

– Пусть так, – сказал Спенсер. – А может, вы думали, что Марлоу, докопавшись до правды, учтет, что этот револьвер уже однажды выстрелил, и просто вручит его Роджеру с примерно такими словами: «Слушайте, старина, вы убийца, я это знаю, и ваша жена тоже. Она прекрасная женщина. Хватит ей мучаться. Да и мужу Сильвии Леннокс тоже. Будьте человеком – спустите курок, и все решат, что вы просто допились до чертиков. Пойду-ка я покурить к озеру, старина. Желаю удачи и прощайте. Кстати, вот револьвер. Если понадобится – он заряжен».

– Что за бред, Говард? Мне ничего подобного в голову не приходило.

– Вы же сказали полиции, что Роджера убил Марлоу. Это как понимать?

Она бросила на меня беглый, почти смущенный взгляд.

– Это было очень дурно с моей стороны. Я не знала, что говорю.

– Может, вы считаете, что Марлоу его застрелил? – спокойно осведомился Спенсер. Глаза у нее сузились.

– Ну что вы, Говард. Зачем ему это? Какое чудовищное предположение.

– Почему? – пожелал узнать Спенсер. – Что здесь чудовищного? Полиция тоже так подумала. А Кэнди подсказал им мотив. Он заявил, что в ту ночь, когда Роджер выстрелил в потолок, а потом уснул со снотворным, Марлоу провел два часа у вас в спальне.

Она залилась краской до корней волос и растерянно уставилась на него.

– И на вас ничего не было надето, – свирепо продолжал Спенсер. – Так сказал Кэнди.

– Но на предварительном слушании... – начала она дрожащим голосом.

Спенсер перебил ее.

– Полиция не поверила Кэнди. Поэтому на слушании он этого не рассказывал.

– О-о... – во вздохе послышалось облегчение.

– Полиция, – холодно сказал Спенсер, – заподозрила также и вас. И подозревает до сих пор. Им не хватает только мотива. По-моему, теперь его нетрудно найти.

Она вскочила.

– Прошу вас обоих покинуть мой дом, – гневно бросила она. – И чем скорее, тем. лучше.

– Так как же, да или нет? – спокойно спросил Спенсер, не двигаясь с места – только потянулся за стаканом, но обнаружил, что он пуст.

– Что – да или нет?

– Застрелили вы Роджера или нет? Она застыла, не сводя с него глаз.

Кровь от лица отхлынула. Оно было бледное, напряженное и злое.

– Я задаю вам тот вопрос, который будут задавать на суде.

– Меня не было дома. Я забыла ключи. Пришлось звонить, чтобы попасть в дом. Когда я вернулась, он был уже мертв. Это все известно. Ради бога, что на вас нашло?

Он достал платок и вытер губы.

– Эйлин, я бывал в этом доме раз двадцать. У вас же днем дверь никогда не запирается. Я не утверждаю, что вы его застрелили. Я просто спрашиваю. И не говорите, что у вас не было такой возможности. Наоборот, вам это было легко сделать.

– Значит, я убила собственного мужа? – медленно, раздумчиво спросила она.

– Если считать, – тем же равнодушным тоном сказал Спенсер, – что это ваш настоящий муж. Когда вы за него выходили, то уже были замужем.

– Спасибо, Говард. Спасибо вам большое. Последняя книга Роджера, его лебединая песня, лежит перед вами. Забирайте и уходите. И, по-моему, вам лучше позвонить в полицию и поделиться своими соображениями. На этой очаровательной ноте и закончится наша дружба. До свидания, Говард. Я очень устала, у меня болит голова. Пойду к себе, лягу. Что касается м-ра Марлоу ? конечно, это он вас так настроил – могу только сказать, что если он не убил Роджера буквально, то несомненно довел его до смерти.

Она повернулась, чтобы уйти. Я резко бросил:

– Минуточку, миссис Уэйд. Доведем разговор до конца. Не стоит обижаться. Мы все хотим, как лучше. Этот чемодан, который вы бросили в Четсвортский резервуар – тяжелый он был?

Она остановилась, глядя на меня.

– Я же сказала – старый чемодан. Да, очень тяжелый.

– Как же вы его перетащили через такой высокий проволочный забор вокруг резервуара?

– Что? Через забор? – она беспомощно развела руками. – Наверно, в опасной ситуации силы удваиваются. Как-то перетащила, вот и все.

– Там нет никакого забора, – сказал я.

– Нет никакого забора? – механически повторила она, словно не понимая.

– И пиджак Роджера не был вымазан в крови. И Сильвию Леннокс убили не на улице, а в доме для гостей, на постели. И крови практически не было, потому что это был уже труп. Сперва ей прострелили голову, а статуэткой по лицу колошматили уже мертвую. У покойников, миссис Уэйд, кровь из ран почти не льется.

Она презрительно скривила губы.

– Наверно, вы там сами были, – надменно заявила она.