– Я проявил благодушие и поверил, когда ты сказал, что сожалеешь о предательстве… Поверил, чёрт тебя дери! – размахнувшись, он пнул мальчишку в живот и тут же отошёл, разминаясь в попытке успокоиться, лишь бы не закончить всё прежде времени. – А ты притащил нас к той твари… – повернувшись к предателю, он согнулся, уперев ладони в колена, и внезапно расхохотался. – Но знаешь что? Увидев его, я понял… Это была судьба! Понимаешь? Сама судьба! Ваше предательство не просто сплотило нас, о, нет! Оно дало нам возможность стать сильнее, избавиться от шлака, который не нашёл сил бороться. И сейчас мы сильны, как никогда! Скоро для тебя всё закончится, но сначала ты должен увидеть ещё кое-что.

Выпрямившись, он подал знак стоящим поодаль парням, те схватили мальчишку и потащили по улице.

***

– Узнаёшь это место?

Подняв голову, я взглянул на дом, где раньше проводил на редкость уютные вечера. Элайза заваривала чай отцу, тот усаживался в старое скрипучее кресло и брал книгу, бережно проводя пальцами по обшарпанному корешку. Когда он читал, мы восторженно вслушивались в каждое слово, произнесённое простуженным голосом… Сейчас из дома доносились громкие голоса и хохот, увидев лошадей у крыльца, я пришёл в ужас от осознания, что внутри находятся враги. Я попытался вырваться, но это только развеселило Робина.

– Что ты?.. Не смей! Она же ни в чём не виновата!

Его лицо исказила гримаса злобы.

– Вы все виновны передо мной! За всё надо платить, Жан. Пришёл её черёд.

Из дома донеслись крики. Рванувшись, я толкнул стоящего за спиной парня, тот пошатнулся и разжал хватку, но подняться я не успел. Пинок в живот, и я завалился на бок. Новый удар вынудил согнуться пополам. Робин присел рядом и указал рукой на дом.

– Прислушайся. Слышишь? Как они умоляют! Почему же ты молчишь? Ну! Проси, и тогда, быть может, я помогу им. Они умрут быстро. Но если продолжишь упорствовать, их смерть будет очень долгой.

– Я всё сделаю, только…

– Ты и так всё сделаешь! У тебя выбора нет. Придумай что-то умнее. Давай, скажи что-нибудь трогательное, чтобы даже я прослезился. Прояви фантазию, Жан!

– Останови их… Хочешь, чтобы я умолял тебя? Я умоляю! Пожалуйста, прекрати это!

– Так не пойдёт. Ты будто собрался приказывать? Знаешь, я понял: ты не хочешь их спасти. Как не хотел спасти никого из нас. Что ж, пусть мои ребята развлекаются.

Крики заставляли меня содрогаться. Голос её отца уже не звучал, а значит, наступил черёд либо матери, либо Эл. Собственная беспомощность клокочущей яростью вырвалась из горла. Я зарычал, пытаясь вырваться. В голове словно звучал набат, всё вокруг смешалось в единый беспорядочный хаос. Перед глазами мелькнула чья-то рука, не найдя ничего лучше, я впился в неё зубами. Взгляд упал на пояс, где болтался кинжал. Голова неожиданно стала холодной. Протянув руку, я схватил рукоять и вонзил лезвие в бок Робина, тот вскрикнул и отступил. Между нами встал Духовитый, и оружие вонзилось в его грудь. От удара парень пошатнулся, неверяще глядя на меня, и завалился на бок. Крепче стиснув рукоять, я снова ударил. Кинжал вонзился в него несколько раз. Он захрипел, взбрыкнул ногами и покатился, вцепившись руками в собственное горло в попытке зажать рану. Хотелось убежать прочь, но я стоял и смотрел, как он кашляет, выплёвывая кровь. Так же замерли и остальные. Не ожидали. Готовились к иному.

Очнувшись, я бросился к дому. Несколько шагов по ступеням показались самыми тяжёлыми. Я прикоснулся к двери и резким движением распахнул. В нос ударил запах палёного мяса. Поначалу показалось, эта вонь доносится из печи, но тут я увидел горящую фигуру. Пропитывая тело, огонь убивал кожу и пробирался внутрь. Стремительно подобрался к шее, вскарабкался по лицу, жадно вгрызаясь в плоть. Волосы осыпались пеплом на дощатый пол, где среди золы и крови с визгом металась женщина. Элайза наблюдала за гибелью матери с отрешённостью. Она не просила о помощи, не молила о пощаде, даже не шевелилась.

– Как представление? – повернулся к девушке Ворон.

Мне показалось, что я схожу с ума. Представление. Вот, чем мы стали? Минутным развлечением?

Нападения они не ждали, мне удалось полоснуть одного кинжалом. Парень схватился за лицо и отшатнулся, остальные отступили, выхватывая оружие, но принимать бой я не собирался. С ними мне не сладить. Важно лишь, что Элайза успела вырваться. Она бросилась ко мне, и мы выскочили на улицу, пустившись наутёк. За спиной раздались гневные крики, ударилась о стену дверь, тут же заржала лошадь. Мы заскочили в проулок, спасаясь от преследования.

***

– Остановимся здесь, - донёсся голос Альберта. Я поднял голову и осмотрелся. Ничего нового, вокруг всё тот же лес, совершенно одинаковый, с какой стороны ни посмотри. Люди устало усаживались на землю, вытягивая ноющие от долгой ходьбы ноги. Девять, выжило лишь девять. Я помнил, как Альберт отыскал нас и притащил к утёсу. Он спускался в город несколько раз и приводил людей, пока одна из вылазок не закончилась стычкой. Будучи в прошлом солдатом, он сумел отбиться, но больше возвращаться не стал.

И стоя там, на вершине утёса, я никак не мог отвести взгляда от воды внизу. Мне всегда нравились сильные чувства, часто я видел их образами. Ненависть в обличье пса, она много крупнее обычных собак и пахнет иначе, как может пахнуть свежая, очищенная от плоти кость. Любовь с наружностью стервятника, она парит в высоте, пока не ринется вниз, неизбежно настигая, пока острые когти не прорвут плоть, вырывая сердце и окропляя землю алым дождём. Но что может сравниться со страхом? Это особое чувство, оно заставляет искать скрытые возможности, мыслить быстрее и выходить из непростых ситуаций. Его плоть и кровь – эшафот, но кто из нас двоих поднимется туда, зависит только от меня. Главное, чтобы он не успел перерасти в ужас – снежную пустыню без конца и края, стоит ступить в неё, и выхода не найти, останется лишь бродить там целую вечность или умереть.