– Так, оставайся, может, задержишь их ненадолго. А я двинусь дальше.

– Идём в обход, - поспешно объявил Даарен, предчувствуя затевающуюся драку. – Возьмите косы, серпы, топоры, подойдут и кухонные ножи. Сейчас расходимся и собираем вещи. Много не брать, главное – уйти, а добро наживём на новом месте.

Когда все вышли, староста тяжело вздохнул и опёрся на стол.

– Ужасно всё это. Уже несколько человек погибло. Моя дочка… – он смолк, прикрыв рот рукой, и опустил голову. – Тело нашли недавно. Уже начало гнить…

Альберт переглянулся с Кайлом и понимающе кивнул. Они оба не знали, что нужно сказать в этой ситуации. Утешать толстяк умел плохо, да и мало что чувствовал, глядя на рыдающих над детскими могилами отцов и матерей. Чувствовал себя не к месту – это правда. Неуютно – тоже. Может, немного жалости. Но за годы войны он слишком много их видел, и постепенно сердце зачерствело, будто коркой покрылось. Беды чужих семей ничего не значат, когда собственная в опасности, и уж он-то не станет рисковать собой ради кучки напуганных крестьян. Ощутив, что угнетающая атмосфера начинает сгущаться, Альберт поспешно хлопнул ладонью по столу.

– Заняться нечем? Собирай семью, – обратился он к крестьянину, но тот покачал головой.

– А семьи-то у меня больше и нет. Псы ж не только дочку убили. Она последней стала. Я всех… детей… а жена не вынесла и того…

Он провёл большим пальцем по шее и приподнял руку вверх, показывая, что женщина повесилась.

– Тогда выводи лошадей. Пару привяжи к головной телеге, будем менять, чтобы не издохли. Сейчас они наш единственный шанс на спасение.

***

Выехали быстро, солнце уже опустилось за горизонт, и темнота обступила со всех сторон. Кайл почти не отходил от спасённого мальчишки. Его пальцы лежали на лбу Жана, Искра опутывала разорванное тело потоками, мучительно медленно возвращая жизнь. Торопиться принц не собирался, это могло привлечь ненужное внимание. Когда совсем стемнело, он передал заботу о раненом Элайзе, а сам обошёл крестьян, проверяя, у всех ли наготове оружие.

– Когда атакуют, зажигайте огни. Используйте косы и багры, не подпускайте близко. Детей держите в центре телег.

Издалека донёсся протяжный вой. Староста хлестнул лошадь, телега помчалась по дороге, следом криком подгоняли своих лошадей крестьяне. Кайл всматривался в проносящиеся мимо деревья. Пока люди готовились к встрече с псами, он наблюдал, как в темноте мелькают смутные силуэты. Звери собирались в группы и вскоре заняли позиции по обе стороны от каравана, а потом выскочили на дорогу. Крестьяне не сразу среагировали и нескольких псы успели ухватить в прыжке. Вместе с хищниками тела людей исчезли в лесу. Начался хаос. Фургоны заполыхали огнём, принц выругался - кто-то уронил факел на телегу. Лошади ржали и падали, сражённые смертельными укусами. Быстрая тень пронеслась мимо, с невероятной ловкостью подхватив в пасть вопящего ребёнка. Малыш пикнуть не успел, как челюсти сомкнулись, перекусывая позвонки, и животное исчезло во тьме.

Наконец, люди сумели скоординироваться. Мужчины и женщины сгрудились вокруг телег, в панике размахивая факелами и оружием, дети громко кричали. Кайл бросился вдоль каравана, отгоняя хищников. Твари скалили клыки, но близко не подходили, даже немного отступали, словно могли чувствовать скользящие вместе с принцем потоки. Казалось, это не закончится, но в ночи раздался призыв к отступлению и атака прекратилась. Напуганные люди ещё долго стояли, готовые к бою, потом принялись осматривать раненых. Громко заголосили женщины, у которых унесли детей. Хаос продолжался.

– Двигаемся, двигаемся! Будете стоять на месте, они вернутся!

Это подстегнуло крестьян. Мужчины взялись за вожжи, и телеги снова потянулись по дороге. Принц смотрел на караван, подсчитывая выживших. Погибло слишком много. В следующий раз придётся придумать что-то другое.

***

Что-то коснулось лица, заставив внутренне содрогнуться. Что-то влажное и тёплое, словно я вернулся в прошлое, и на меня вновь капает слюна зверя. Потом почувствовал прикосновение пальцев, осторожное и ласковое – они боялись причинить боль и мягко гладили щёку, проводили по волосам. Я слышал тихий голос. Слова… В чём их смысл? Я старательно вслушивался в мерную речь, пытался понять, но голос понизился до шёпота и затих. Пальцы исчезли, оставив ощущение нежности. Время текло незаметно. Я гадал, сколько прошло секунд, минут, часов, пытался считать, но сбивался и начинал заново.

Рядом постоянно находилась Элайза. Она кормила меня, приподняв голову и осторожно касаясь губ ложкой. Первое время я недоумевал, как же смогу есть. Думал, как вообще хоть что-нибудь сумею проглотить, да если и сумею, внутренности разорваны зверем. Но желудок медленно наполнялся, по телу растеклось тепло. Настоящее. Живое. Поразительно, как можно радоваться такой простой вещи.

Девушка проводила со мной много времени. Отмачивала и отдирала с ран старые бинты, накладывала новые, кормила и занимала разговорами, почти не умолкала, поднимая какие-то глупые темы. Но мне они казались самыми важными. День изо дня я лежал неподвижно и мог только мечтать, что однажды встану и смогу пройтись, пробежать, размахивая руками, прыгая и крича. Порой казалось, я сойду с ума в бездействии, и я был благодарен за эти хаотичные разговоры. Они держали мой разум на плаву.

Но руки Элайзы были другими - жёсткими, с огрубевшей от мозолей кожей, появившимися из-за постоянного держания оружия и тяжёлой работы. А мне хотелось ещё тех пальцев. Они дарили особое тепло, какого ни разу не приходилось чувствовать. В тех прикосновениях сквозила такая лёгкость, будто сам ветер наполнил их силой и лаской. Порой чудился неясный голос, он проговаривал что-то совсем тихо и исчезал так же внезапно, как появлялся. С его появлением боль отступала, казалось, он создавал некую преграду для неё, но эта стена быстро рушилась, и я вновь погружался в огонь.