Шрифт:
– Вот как? А зачем?
– По каким-то делам «Маргина Гравин».
– Очень интересно. Ты сейчас же мне все расскажешь.
– Зачем?
– Ты сам бывал на Маргине?
– Никогда не доводилось.
– Ну вот. А я – была. И в том, что там творится, на самом деле разбираюсь неплохо. Слушай, все складывается не так уж плохо. То, что Зора на Маргине. Она и сама хотела туда попасть. Ей это нужно, просто необходимо. Рогнед, теперь ты просто никакими силами меня не выбросишь из этого дела. И не пытайся.
– Ты бывала на Маргине?
– У тебя плохо со слухом? Я ведь только что сказала.
– Так. Сядь, устройся поудобнее. И рассказывай. Все, что знаешь о Маргине. Все подряд.
3
Маргина. Днем 16 меркурия
– Дальше придется ножками, – сказал Лен Казус, когда оба скайскутера по его знаку приземлились на свободном от деревьев пятачке. – Они там наверняка как-то подстрахованы: лоцируют пространство, а может, и какие-никакие ноосканеры в их составе имеются. До сих пор лес нас экранировал, но опушка уже рядом. Может быть, даже охрана выставлена.
Штель кивнул, соглашаясь. Спросил только:
– Отсюда что-нибудь подробное различаешь?
– На это сейчас не надейся, – ответил Лен откровенно. – Устал, а для такой работы нужны свежесть, бодрость, прилив сил и так далее. А потому придется нам сейчас вести себя как обычным разведчикам. Дозорным. Пока все наше преимущество в том, что мы знаем об их присутствии, а они о нашем, как я надеюсь, еще не ведают. Так что нам по возможности следует себя не обнаруживать до последнего.
– Опыта у меня в таких делах маловато, – не стал скрывать Штель. – Так что командуй, я сыграю вторым номером.
– Ладно. Начнем, однако, не с продвижения, а вот с чего: какова, по-твоему, наша задача в этой разведке? Что установить необходимо, а с чем можно и повременить?
– Ну, прости: это ведь ты сыщик, а не я.
– Ты что, привык уклоняться от ответственности?
– Нет. Привык рассуждать разумно: рисковать в строгом соответствии с моими возможностями. И потому практически никогда не проигрывал.
– Похвально, ничего другого не скажешь. Тогда вот что…
Лен Казус собирался начать с обзорной фразы: «Общая картина представляется мне такой…» Но, для самого себя неожиданно, сказал нечто совершенно другое:
– Слушай, у меня такое ощущение, что эти дыхательные фильтры нам на фиг не нужны. Что без них будет куда лучше.
– Э, постой. Постой, я говорю! Не делай этого. И не думай даже…
– Ого! Ограничение свободы мысли? С этим я, знаешь ли, никогда не мирился и не собираюсь.
– Я запрещаю!..
– Кто это тебя произвел в командиры и когда? Я не слышал.
– Слушай, я серьезно прошу!
Наверное, Лен с такой просьбой донельзя взволновавшегося партнера по приключению и согласился бы: портить отношения сейчас было ну совершенно ни к чему. Однако внутренняя, подсознательная, интуитивная потребность избавиться от намордника оказалась настолько сильной, прямо-таки неодолимой, что он пренебрег возможными последствиями. Чтобы смягчить ситуацию, объяснил:
– Я это не по блажи… У меня от рождения вроде аллергии на все, мешающее свободному дыханию. Воздуха не хватает, и чем дальше, тем больше. Понимаю, что этого быть не должно, фильтры рассчитаны с запасом, но организму не прикажешь – он гнет свою линию. Да ты не беспокойся, если почувствую, что что-то не так, хоть самую малость – верну на место. Правда, действовать станет куда затруднительнее…
И, не дожидаясь очередного возражения, сорвал маску и медленно, как бы дегустируя, всосал воздух ноздрями. Немного задержал в груди, прежде чем так же медленно выдохнуть.
– Нет, знаешь – даже приятно вроде бы…
Штель не ответил – только едва слышно простонал, словно впал в полное отчаяние.
Казус задышал спокойнее – но все так же глубоко. Прошла минута, другая, прежде чем он проговорил:
– Просто благодать. Удивительно. Да ты попробуй сам, приятель, не казнись, не знаю, как кому, а мне это нравится. Кажется – век бы дышал таким воздухом и не надоело бы. Ну, прояви смелость, ты же сейчас разведчик, а разведчик бывает просто обязан рисковать!
– А, провались ты ко всем чертям! – чуть ли не выкрикнул Штель, и в голосе его было подлинное отчаяние. Но вслед за этим, проявляя крайнюю непоследовательность, снял фильтр, засунул в сумку. И – странно! – сразу же задышал спокойно, словно бы ничего не опасаясь.
– Ну, как тебе воздух? – спросил Лен тоном победителя. – Сказка!
– Да при чем тут сказка? – ответил Штель очень будничным голосом. – Воздух как воздух, и ничего особенного. Это тебе он в новинку, вот ты и впадаешь в эйфорию. А привыкнешь – станешь воспринимать как должное.