– Общие дела у нас возникли было – и тут же прекратились.

– Загадочно и непонятно. Давай-ка яснее.

– Ну… мне нужна была женщина, чтобы послать ее на очень рискованное дело. За плату весьма серьезную.

Сана нахмурилась. Проговорила холодно:

– Понимаю. Значит, ты не случайно сбежал.

– Да, Сана!..

– Забыл, какой договор у нас был с самого первого дня? Правда и откровенность. Если нет – все, с концами. Будь здоров, Рогнед, а я пойду: работа ждет.

– Слушай, ты прямо бешеная сегодня…

– Удивительно, да? Взбесилась без причин? Значит, тем более мне с тобой разговаривать не о чем.

– Да ладно, что ты вдруг взорвалась?

– Хочу знать: на что это я вдруг тебе понадобилась? Ну, не я – другая. И почему, если дело интересное, я для него не гожусь? Пренебрегаешь?

– Потому что номер без малого смертельный. Значит, так. Был один человек. И у него женщина. Он ее сильно любил – так сильно, что эта любовь пошла у него вразрез с делом, которым он управлял, – очень большим делом. И вот его недавно убили. Да ты наверняка знаешь из инфоров: под подозрением оказалась…

– Я инфоры не читаю и не слушаю. Не терплю вранья. Дальше!

– Рогнед, ты что – слабоумный? Или сделался моральным уродом, инвалидом души? Хочешь женщину – какую угодно, пусть самую-пресамую дешевку – ни более, ни менее как сдать за чужие грехи под смертный приговор. Женщину! Ты! Рогнед, до чего же ты без меня опустился – просто ужас.

– Постой. Ты совсем задохнулась от красноречия. Подыши через нос – медленно, спокойно. И одновременно послушай меня.

– Нет смысла: ничего умного ты не скажешь. Рогнед, так что же с тобой такое сделалось? Если сватаешь женщин на такое дело? Скажи честно. А станешь хитрить – пожалеешь. Упустишь навсегда. Я ведь пока еще только твоей оставалась, верь, не верь – ни один мужик до моей кожи так и не добрался. А сейчас, если дела так поворачиваются…

– Это я сразу понял. Иначе разговор и не повернулся в эту сторону. А хотя – не знаю, даже и были бы – плюнул и забыл о них. Верность – состояние духа, а не тела.

– Интересно – вот как это тебе представляется. Тупое мужское мышление.

– Такими уж созданы. Слушай: та баба, которую обвинили в убийстве…

– Вахлак! Тупица!

– Сана, что ты вдруг так?

– Не баба! Если женщина смогла вызвать к себе любовь такого мужика, как тот, то она женщина классная, где-то, может быть, даже ровня мне. А я что – баба, по-твоему? Смотри, Рогнед, сильно рискуешь, могу твое мужественное личико так разрисовать, что свои не узнают!

Мастер, глянув на ее ноготки, поверил.

– Сана, мои глубочайшие извинения. Позволь поцеловать ручку.

– Не заслуживаешь. Да уж ладно – я отходчива.

Рогнед прильнул к руке надолго. Сана улыбнулась:

– Ну все, все. Прошло и забыто. Знаешь, а я хотела бы познакомиться с той женщиной. Это было бы интересно. Как там ее зовут?

– Я не сказал? Зора Мель.

– Как? Ка-ак?!

– Что – знакомое имя?

Сана, отвернувшись от него, смотрела куда-то – вверх и в сторону, словно именно там был начертан невидимый простым глазом ответ на этот непроизвольно выкрикнувшийся вопрос: как? Рогнед ждал, не торопя.

– Моя сестра. Правда, что беда не приходит одна: и ты пропал, и вот сестричка попала в такую переделку, что врагу не пожелаешь, а ведь тоже была на пороге счастья…

Рогнед встрепенулся:

– Ты ничего не говорила, что у тебя сестра есть. Постой, постой…

– Близняшка. Просто не успела рассказать, разве нам до того было?

– Значит, не зря мне почудилось… О, господи боже…

– Рогнед, все. Предисловия кончились. Давай строго по делу. Где, что, как? Я уже готова.

– Но о тебе не может быть и речи. Я на это не пойду.

– Интересно. По-твоему, мне деньги не нужны? Готов взять меня на полное обеспечение?

– Хоть сейчас.

– Не получится, милый. Я еще не созрела для отказа от своей независимости. Да и ты – не уверена, что готов для роли верного супруга. Это еще надо посмотреть. А рисковать я привыкла. И ради заработка, а еще больше – если речь идет о моей сестре, ты понял – о родной сестре!

– Денег я тебе и так готов дать.

– Ты ведь не знаешь, сколько мне нужно. Очень много. Потому что сейчас уже не думаю ни о чем другом, кроме того – как вытащить мою младшую из того варенья, в которое она вляпалась. А это обойдется недешево. Я уже прикинула.

Сана вскочила: просто не в состоянии была усидеть на месте. Подбежала к Рогнеду так стремительно, что он чуть было не испугался.

– Рогнед! Как ты собираешься ее вытащить?

Он ответил не сразу:

– Да вытащить я ее уже вытащил и переправил в другое место – только не знаю, откровенно говоря, какой вариант для нее лучше. Может, ей разумнее было бы оставаться в камере, ждать суда. Но что сделано – сделано. Жаль, что я в это ввязался, но пришлось. Мне надо было обеспечить ее доставку из тюрьмы на Маргину, а вовсе не выпустить на все четыре стороны.