Шрифт:
– Ты что думаешь, что это ваша же компания, как бы втайне от самой себя… Незаконно…
– А почему бы и нет? Практически это очень выгодно: нарушаешь закон, но знаешь, что сам себя за руку хватать не станешь. И жаловаться никому не захочешь. Поэтому риск достаточно мал. Дело в том, что это ведь рассчитано на достаточно малый срок: продержаться так год, два от силы. А потом – все легализовать, официально зарегистрировать, платить исправно налоги…
– К чему же огород городить?
– Слышать такой вопрос от сыщика по меньшей мере странно. Два года гнать продукцию, продавать ее – и не уплатить ни дикона налогов, ты представляешь, какие это деньги? Ради них можно идти и не на такой риск. Очень примитивная арифметика, но действенная. А вся опасность – что кто-нибудь случайно окажется тут, увидит и доложит куда следует. Но против такой случайности – и то, что это Маргина, мир у черта на рогах, и то, что корабли сюда идут два, от силы три раза в год, ну, и еще то, что каждый новый человек тут почти сразу становится замечен – если, конечно, он возникает где-то вблизи разработок. А для того, чтобы такого человека утихомирить, тут должно быть немало обученного народа, умеющего нейтрализовать людей и уничтожать следы.
– Откуда ты знаешь?
– Есть стандартная модель создания новой разработки. В ней и это предусмотрено.
– Понимаю: охрана…
– Да. И не только.
– Слушай: а не разделались ли с Нагором потому, что он был против расширения добычи? Потому что если ты убил его не по личным мотивам, а по поручению – других мотивов вроде бы не видно. Тебе не объяснили, когда тебя подряжали?
– Опять ты за свои глупости? Не убивал я Нагора. Оставь свои версии себе. Не смеши.
– А все же?
– Нагор, конечно, выступал против такого варианта. Категорически. И не только из-за криминальности самого замысла: качать гравин, но не регистрировать и не платить. У него были другие планы относительно и компании, и всей Маргины – по-моему, очень серьезные.
– Интересно было бы узнать о них хоть что-нибудь.
– Может, и узнаем – со временем.
– Слушай: но куда же смотрит охрана? Никто нас не только не устранил, но даже не заметил. Такое впечатление, что ее вообще нет.
– А мы что, уже выбрались? Ладно, дай-ка я еще раз взгляну, а то он что-то перестал сверкать.
Штель снова пригнулся. Выглянул. И тут же вскочил:
– Уже возвращается.
– Берем?
– Непременно.
Фотограф показался из-за поворота через полминуты. Его схватили за руки с обеих сторон, подсекли, повалили. Казус уселся на лежавшего навзничь верхом, коленями прижимая его руки к каменному полу.
Странно, однако поверженный не испугался. Наоборот, на губах его появилась легкая улыбка, вслед за которой последовали и слова:
– Я могу вам чем-нибудь помочь, господа?
– Кто вы?
– Рогнед, мастер ситуаций, к вашим услугам.
3
Маргина. Городок. Днем 18 меркурия
Стоя под хлесткими струями в душевой, густо намыливая голову, а потом и все тело (давно уже не возникало столь чудесного ощущения при такой естественной, повседневной процедуре), Зора продолжала думать: анализировать ситуацию, намечать какие-то действия. Под плеск воды соображалось хорошо.
«Сейчас я решила первую задачу: нашла убежище, уж не знаю – надолго ли, насколько надежное, но все же – не в гнезде на дереве. Однако сразу же возникла вторая, тоже важная проблема: что делать дальше? Затаиться тут у них, пока… Пока что? Пока Смирс не явится, чтобы выручить меня, как обещал – через год? Тогда это казалось разумным выходом. Сейчас больше не кажется.
Почему? Да потому, что возникло новое ощущение, до сих пор незнакомое: чувство ответственности. И не только за дитя, которое ношу в себе. За него, конечно, тоже. Но кроме того – за все то, что завещал мне Рик. За его компанию, чей контрольный пакет акций сейчас принадлежит мне. И за те громадные деньги, которые он тоже оставил мне, надежно укрыв от тех, кто хотел убить его – и в конце концов, как всем известно, убил. Рик оставил мне все это не потому лишь, что любил меня. Но и потому, что верил в мои способности; что удивительного – он достаточно много видел меня в работе и убедился, что я способна с нею справиться. А я за это время успела многому у него научиться, усвоить его стиль работы. И все это я не отдам убийцам. Я сохраню все, что он оставил, и буду стараться осуществить то, что он задумал и о чем мне сказал. До тех самых пор, пока…
Постой. Ты заговариваешься. Ничего такого он тебе не говорил.
Нет, говорил!
Опомнись! Когда говорил, где? И – что же он сказал?
Когда? Тем, последним вечером. Где? Да все там же, в музыкальной комнате, где мы с ним праздновали нашу свадьбу. Что он сказал? Что сказал?..
Не помню. Но… но…
Что-то проступает…
Сказал: «Сейчас ты забудешь все, связанное с проектом. Но обязательно вспомнишь – тогда, когда созреешь для того, чтобы это выполнить. И найдешь средства для того, чтобы справиться с теми, кто сейчас окружает меня в руководстве компанией. Говорю это на случай, если сам не сумею сделать этого. Но ты сделаешь – ради себя самой и маленького, который в тебе».
Да, так и сказал. А я?
Я забыла. И сейчас никак не могу вспомнить. Еще не созрела?
Но только что я и того не помнила, что восстановилось минуту назад: этих его слов. Что же, я на верном пути?
Связано ли это с тем, что я нашла этих вот – «кукушек», или кто они там? Очень может быть.
Значит, так и надо действовать – сблизиться с ними. И когда я вспомню, что и как мне нужно делать – воспользоваться их помощью.
Но для этого надо наконец разобраться в том, как влиять на них, управлять ими. Чертовы программные кристаллы, ну почему я не разыскала их там, прежде чем сбежать? Они же наверняка остались где-то на станции. Легко сказать – разыскала: а время для поисков было? Тогда думалось только об одном: поскорее бежать оттуда, бежать куда глаза глядят. Даже сумку со своими вещичками оставила в той камере. Что же: возвращаться туда за ними? Одной? Честное слово, страшно. Но ведь придется!