Мы замерли вплотную друг к другу, а в огромном зале повисла глубокая тишина, как будто даже остановились бои на других площадках. Слов было не нужно, достаточно того, что каждый из нас видел глаза своего соперника. Спустя еще пару секунд мы все также без слов расступились и сделали по шагу назад, слегка склонив головы. В этом жесте не было привычной церемонности, только лишь то, что когда-то изначально вкладывалось в него. "Поклон равных". Поклон выражающий лишь одно - уважение.

– Я получил травму и больше не смогу продолжать поединок, - сообщил обомлевшему судье, разогнувшийся Кампаку.

– А...
– растерявшийся поначалу распорядитель боя, пришел в себя и тут же замахал своим веером, указывая нам занять места.
– Кампаку Рюдзаки, школа Кодэн, Токио, добровольно отказался продолжать поединок. Итоговая победа в четвертьфинале за Одавара Моэясу, спортивный клуб Изясо!

Не дожидаясь окончания судейской речи, мы, улыбнувшись, снова шагнули вперед и обменялись куда более простым и понятным нашему поколению жестом. Правда, из-за травмы Рю-куна, пришлось пожимать друг другу левые руки. Притихшие немного трибуны огласили несколько робких аплодисментов, которые тут же переросли в бурю оваций. Хлопали все - зрители, участники, "костюмы", "синепузые" и даже мордовороты из клана Яма-кай. А я, отыскав в толпе глазами Тацуэ, широко улыбнулся и возвратил ей ее же "немой" вопрос. Покачав головой, брюнетка ответила мне без раздумий. Глаза девушки продолжали улыбаться, а вот губы беззвучно, но вполне узнаваемо произнесли короткое и очень емкое:

"Выпендрёжник".

* * *

– Нет, определенно, не могу зафиксировать никаких повреждений, - главный врач одной из дежурных бригад турнира стянул белые резиновые перчатки, бросил их в мусорную корзину, стоявшую рядом, и задумчиво пригладил клиновидную бородку.
– Поразительно. У вас великолепно развитое тело, молодой человек. Можете поверить моим словам, как спортивному медику с двадцатилетним стажем.

– Сомневаться, док, даже не думаю, - хмыкнул я, накидывая на плечи обратно свое косодэ.

Легкое недоумение "коновала" мне было понятно. Еще бы, трюк из репертуара цирковых людей-змей даже подготовленному спортсмену проделать было бы не просто. А чтоб уж совсем без последствий... Впрочем, ответить на вопрос о том, что же все-таки случилось на татами, я и сам пока до конца не мог. В обычной-то драке всякое такое, как правило, не замечаешь вообще, а вот после "боя по правилам", приходится задуматься.

– Мы свободны?
– Харада-сенсей, которого, в отличие от Гендо, пустили в великолепно оборудованный медпункт спорткомплекса, начал подниматься из кресла в дальнем углу.

– Только лишь одна формальность, раз уж вы уже оказались здесь, - по знаку врача один из помощников открыл прозрачную дверцу одного из шкафов, извлекая оттуда знакомый мне короб из матового металла.

– Пробы на допинг?

– Согласно регламенту соревнований.

Мысленно я кивнул. Все верно, теперь эти проверку будут проходить не выборочно, как в первом туре, а постоянно у каждого из участников, причем вне зависимости от того, победил он в бою или проиграл. В "старшей" группе так вообще, анализы брали и до начала поединка, и после. Но, похоже, что как-то по-другому в таком важном деле, как национальный чемпионат, было просто нельзя.

В свой зал мы вернулись только к часу дня и сразу принялись за обед. Общая атмосфера вокруг перед грядущими полуфиналами заметно накалялась. Моя новая схватка была назначена жребием на пять часов вечера. Как раз хватит, чтобы отойти и прийти в себя. А пока шли бои старших групп, и охрана активно гоняла по коридорам самых настырных фанатов и вылавливала ушлых журналистов, которые пытались пролезть для близкого общения с оставшимися участниками.

– Знаешь, Моэясу, я рад, что у тебя все так вышло с Рюдзаки, - негромко заметил сенсей, ковыряя палочками рис, пока мы с Гендо дружно трескали свои порции за обе щеки.
– Ведь именно твоей встречи с ним я опасался больше всего.

Прекратив жевать, я устремил на наставника вопросительный взгляд.

– С чего вдруг, Харада-сенсей? Нет, он очень хорош, не спорю, но если вы знали о том, на что способен Рю-кун, то не стали бы переживать из-за моей подготовки?

– Все так, Моэ, все так, - покивал мне старик.
– Но я действительно давно слежу за этим юношей. Лучший ученик моего бывшего товарища, с которым мы вместе постигали азы дзюдзюцу, не мог не привлечь моего внимания. Оноки учит своих ребятишек на совесть, но Рюдзаки... он совсем не такой, как большинство из них. Он - воин, боец, мечтатель. Человек борьбы, схватки и отнюдь не обычного спорта. Ему предначертано быть великим мастером. И во многом из этого, Моэ, он похож на тебя.

Тонкий намек сенсея я предпочел "не услышать". Все-таки, связывать свою дальнейшую жизнь с рукопашными единоборствами, тренировками, соревнованиями и последующей за ними карьерой мастера боевых искусств, мне по-прежнему не хотелось. Хотя, понять своего наставника мне это ничуть не мешало. В его возрасте для инструктора додзё не иметь подходящего и надежного преемника означает, по большому счету, только одно - "смерть" и забвение школы. И объяснить Хараде, что я уж точно не подхожу на эту роль, будет непросто, да и сам разговор будет малоприятным. Но пока... Пока никаких прямых вопросов и предложений не прозвучало, а бежать впереди паровоза мне не улыбалось. Тем более, сейчас, когда мы здесь в Йокогаме, дошли до полуфинала, и теперь совершенно точно будем сражаться за призовые места.