Шрифт:
– Здорово, Кирилл Андреевич! Как ты?
– В норме. Пошли.
Пока они шли к машине, Кручинин то и дело проводил рукой по подбородку. За последние дни у него отросла щетина, и ему хотелось первым делом принять ванну и побриться, но он видел по лицу Давида, что у того есть новости. И подозревал, что они не доставят ему радости, а значит, их нужно услышать как можно скорее.
– Поехали, Сань, – сказал Давид, и шофер тронулся с места. – Ну что, давай сначала тебя домой забросим?
Он не собирался выражать сочувствие шефу, потому что понимал: сейчас это может лишь вывести Кручинина из себя. Вид у Кирилла Андреевича, подумал исполнительный директор, жутковатый: глаза красные, запавшие, в прожилках, черная щетина расползлась по щекам и подбородку, а лицо осунулось так, словно он не несколько дней провел в камере, а пару месяцев. Труднее всего оказалось выдерживать его взгляд – тяжелый, давящий взгляд волка, выбравшегося из капкана и бегущего по следу охотника вместо того, чтобы спрятаться в укрытии.
– Ты погоди домой, – приказал Кручинин. – Сначала говори, что случилось.
– В каком смысле?
– В прямом. Давай, не крути. Что у нас еще?
Давид покосился на шефа, поразившись его проницательности, и, вздохнув, начал рассказывать. Кирилл мрачнел с каждым его словом, похрустывал пальцами, и Давиду стоило больших трудов не дергаться при каждом щелчке, противном, словно давили таракана.
Новости были краткими: банк, в котором Кручинин взял приличную сумму под модернизацию производства, в одностороннем порядке повысил процентную ставку по кредиту.
– Кризис, что ты хочешь, – убитым голосом говорил Давид. – И ни к чему не придерешься!
Оборудование для цехов уже было закуплено у Виктории Венесборг, а возвращать кредит фирме Кручинина было нечем – все деньги он вложил в производство.
– В первый цех вчера приезжали, забрали машины...
– Как?! – не поверил Кирилл. – Да они что, сдурели?! Ты куда смотрел?!
– А я что сделаю?! Не подкопаешься!
– Черт, да невозможно за три дня такое провернуть!
– Ну, как видишь, возможно...
Интонация Давида заставила Кручинина пристально взглянуть на него.
– Что еще? Давай, выкладывай.
– Кирилл Андреевич, ты же понимаешь – бабла на возврат кредита нет... И они это тоже понимают...
– Не тяни кота за яйца.
– Ты же знаешь, сколько мы должны...
– Короче, Склифосовский!
– Они попытаются изъять часть имущества в счет погашения кредита.
Кручинин откинулся на спинку кресла, осмысливая сказанное.
– Что, цеха???
Давид молча кивнул. Кирилл грязно выругался сквозь зубы.
– Слушай, что происходит, а?! Как это можно проделать за такой короткий срок?! И потом, они же себе не враги! Пока суд идет, я успею...
Он замолчал, осененный новой мыслью, и подозрительно взглянул на исполнительного директора.
– Подожди-ка... Давид, это что – нас, типа, на абордаж берут? Перекупают?
Его помощник издал невнятный звук, который можно было трактовать и как согласие, и как отрицание. Но самое главное Кручинин услышал – Давид был ничуть не удивлен его предположением.
Кирилл втянул воздух сквозь сжатые зубы, как человек, откусивший слишком горячий кусок мяса.
– Предположения будут? Ну?!
Его «ну» прозвучало так угрожающе, что Давид сдался.
– Баравичов, – выдавил он. – Поговаривают, что руководство «Альфы» сдало нас ему с потрохами.
– Похоже на то... – отозвался Кирилл, барабаня пальцами по колену. – Похоже на то...
Он погрузился в глубокое раздумье, и Давид, искоса взглянув на шефа, почел за лучшее его не трогать. Неприятности, которые поначалу валились на них снежными шапками, а затем накатили снежным комом, теперь превратились в лавину, грозившую похоронить под собой и его, и Кручинина, и весь их «Мясновских». Вновь отметив про себя, как сильно изменился Кирилл всего за несколько дней, Давид цинично подумал, что он-то из-под этой лавины выберется, а вот шеф – вряд ли. У него было предчувствие, что Кручинину схватка с конкурентами дастся слишком дорогой ценой.
– Денег никто не дает, вот что... – скривившись, сказал он. – Не было бы долбаного кризиса, перекредитовались бы и заткнули дыру. Я сунулся везде, где мог, – повсюду отказ.
В памяти Кирилла всплыл стеклянный купол, и, вспомнив разговор, он почувствовал внезапное облегчение – все оказалось не так плохо, как могло быть.
– Деньги будут, – бросил он.
– Откуда?!
– Сказал, будут, значит, будут. А эти суки вместе с Баравичовым подавятся нашими цехами. Фабрика им не нужна, нет?