— Он отобрал мою книжку, — пожаловалась Герда.

— Книзецька цюзая, без спросу взятАя, — широко улыбаясь щербатым ртом, заявил мальчишка, явно не собираясь возвращать украденное.

— Юстес, сейчас же отдай книгу! — строго выговорила старуха. Мальчик поджал губы и с опаской протянул книгу. Герда тут же спрятала ее за пазухой, а Юстес сжался за спиной старухи.

— Прости, что напугала тебя. Просто эта книга мне очень дорога

Стало очень совестно из-за того, что она повела себя так недружелюбно.

— И ты нас прости. Мой внук особенный, с ним порой сложно бывает, — ответила старуха, присаживаясь на поваленное дерево. Только сейчас Герда заметила, что ее глаза подернуты мутной пеленой. Она явно была слепая, а на клюку не опиралась, а прощупывала дорогу.

— Это вельва, — поделился догадкой Шквал.

— Коця! — вдруг заорал Юстес, указывая на кота, и бросился его ловить. Шквал зашипел и вскочил на дерево. Герда нахмурилась. Не может быть, чтобы этот полоумный мог видеть ее кота.

— Перестань! — прикрикнула на внука старуха. — Нет здесь никого. Дай отдохнуть спокойно. Ох, и далеко мы с тобой зашли. Опасно будет ночью возвращаться, когда зверь всякий из чащи повылезет.

Возникло ощущение, что старуха хочет, чтобы ее с внуком пригласили на ночь к костру. Герда хорошо помнила жуткие истории о том, как недальновидные люди отказывали в помощи вельвам, а потом сталкивались с бесконечной чередой неудач и несчастий, приводивших к мучительной смерти, поэтому с готовностью предложила переночевать в их компании. Старуха несказанно обрадовалась, вручила Герде тяжелую корзину и за шиворот оттащила внука от дерева, возле которого он караулил кота.

По дороге Герда со старухой разговорились. Ее звали Адди. Они с внуком жили одни на отшибе. Люди их побаивались и не позволяли селиться в городе. Кормились они в основном тем, что выращивали на небольшой делянке возле дома или находили в лесу. Сейчас вот болотнику собирали — диковинную северную ягоду, которая только к самым холодам вызревала, подмораживалась немного, а потом всю зиму ее как свежую есть можно было. Герда после долгих уговоров согласилась попробовать одну и тут же скривилась — от приторно-сладкого вкуса свело скулы.

— Ничего, зато с травяным настоем хорошо идет, — добродушно похвалила ягоду старуха. — И Юстес от нее меньше болеет.

В лагере их встретили не очень радушно. Финист переживал, что Герда ушла так надолго и никого не предупредила. Ведь это совершенно незнакомый лес, кто знает, какие твари здесь водятся?

— Зачем ты их привела? — недовольно шепнул оборотень, подозрительно оглядывая странных пришельцев.

— Она вельва. Я не могла ей отказать.

— Опять сказок начиталась? Никакая это не вельва, а простая старуха. Попрошайки они — на твоих слабостях играют.

— А горлица-то, поди, поумней соколика будет, — громко сказала Адди, обрывая их шепот.

Финист аж поперхнулся, когда увидел как белок полностью затопил ее глаза. Дугава, вовремя рассудив, что гости вот-вот обидятся на холодный прием, протянула им тарелки с дымящимся супом и пригласила к костру.

Ели в каком-то странном напряжении, то и дело бросая испуганные взгляды на Адди и ее внука. И если старухе успешно удавалось не обращать на них внимания, то Юстес заметно нервничал. Герда не выдержала и подсела к нему, освободив место возле Финиста, которое тут же заняла Майли.

— Позови коцю, — настойчиво попросил он. — Коця харроший.

— Не могу. Коця приходит сам, когда считает нужным, — терпеливо объясняла Герда. Юстес приуныл.

— Хочешь, я тебе книжку дам? Не ту, конечно, которую я в лесу читала, а другую, интересную, со сказками, — попыталась развеселить его Герда.

— Юстя цитаць не умее. Юстя поиграць хоцел. С Юстя никто не играе, только вода.

Герда нахмурилась, потеряв нить его рассуждений, и перевела взгляд на Адди.

Старуха тепло улыбнулась:

— Вода — покровитель всех ясновидящих. Мой Юстес особенный, я же говорила. Одной ногой тут, другой там стоит. Все видит, все слышит, да только понять не может. Не выдерживает его голова такого потока, вот он и ведет себя странно.

— Потока?

— Реки времени, что разделяет наш мир и мир духов. Юстес оказался в обоих, как человек в бреду на пороге смерти. Уже не здесь, еще не там. Только у него это всю жизнь длится.

— Как такое может быть?

Адди вдруг погрустнела.

— Когда моя дочь его ждала, приняла одно очень опасное зелье. Начались преждевременные роды, и мальчик получился таким.