Шрифт:
Страсть разгоралась, и Стефано знал, что скоро наступит освобождение. Но Беттина внезапно остановилась, встала и отошла. Она улыбалась. Однако ее лицо выражало вовсе не счастье и радость, а торжество.
Беттина расстегнула платье, и оно упало на пол. Под ним не было ничего. Стефано ахнул от восхищения. Не такие пышные формы, как у Маризы, но тоже отличная фигура. Небольшая высокая и упругая грудь, тонкая талия, округлые бедра. При электрическом свете ее кожа светилась, как перламутр. Треугольник волос между ногами отливал золотом.
Он лишь несколько секунд наслаждался ее красотой. Беттина, толкнув Стефано на пол, залезла на него и обхватила сильными ногами. Ее сосок оказался у самого его рта. Она заскользила вверх и вниз, а Стефано голодным ртом вцепился в ее грудь.
Девушка резко отстранилась, села почти вертикально и продолжала двигаться. Стефано закрыл глаза и открыл их только в момент наивысшего блаженства.
Да, на ее лице было торжество. Она улыбалась как королева, повелевающая страной.
В наступившей тишине Стефано встал и начал собирать свою одежду, а Беттина, извинившись, ушла в спальню. Через несколько минут она вернулась в темно-синем платье, невинном, как школьная форма.
– А сейчас мы поужинаем, – спокойно сказала она.
Стефано сидел и наблюдал за ней, пока Беттина сновала между кухней и маленькой гостиной, накрывая на стол. Мысли его пришли в полное смятение, он никак не мог сосредоточиться и разгадать ее поведение.
Стефано никогда еще не испытывал такого удовольствия. Он полностью потерял контроль над собой, весь мир на десять минут превратился в источник наслаждения. Казалось, оргазм будет длиться вечно. И сейчас, несколько минут спустя, он уже снова хотел ощутить все это снова. Но мужчине необходимо не только получать удовольствие, но и доставлять его. Она же не позволила ему прикоснуться к ней, как будто вовсе не интересовалась этим. И не испытала оргазма, даже не приблизилась к нему.
Кто же такая Беттина? Как в ней совмещаются невинность и порок?
Когда она села напротив него за стол, Стефано сказал:
– Ты ни на кого не похожа.
– Все люди разные.
– Но… ты так быстро меняешься…
Беттина намазала маслом кусок хлеба и посмотрела на него.
– Думаешь, я испорченная?
– Нет. Я просто не понимаю, почему ты так много в себе прячешь.
– Только так можно выжить.
– Сейчас ничто не мешает выживать.
– Если я раскроюсь перед всеми, то погибну.
Стефано покачал головой, недовольный ее ответом.
– Беттина, это Америка. Новая, свободная страна. Она положила нож и посмотрела ему в глаза.
– Позволь мне быть собой, Стефано. Позволь… и я знаю, что понравлюсь тебе. Я буду хорошей для тебя. Только ты узнаешь о том, что скрыто во мне. Я стану отличной женой.
Стефано хотел возразить, но не вымолвил ни слова. Он мечтал помочь Беттине, жаждал обладать ею. Если он сейчас уйдет, откажется от этой девушки, то не простит себе этого никогда.
Стефано уже не помнил, когда написал последнее стихотворение. Но поэт все еще жил в нем. Пусть он не любит Беттину, но станет верным рыцарем, будет заботиться об этой девушке и защищать ее – это достойно настоящего мужчины.
Глава 4
Нью-Йорк, апрель 1952 года
– Мамочка! Мамуля! – стонала Беттина, зовя мать, умершую десять лет назад. Она сама готовилась скоро стать матерью и страдала от невыносимой боли.
Они ехали на такси в больницу. Стефано успокаивал жену, обнимая ее и шепча ласковые слова.
– Мы почти добрались, Тина, держись, – повторял он, задыхаясь от волнения. До родов оставалось еще больше месяца, и Беттина очень боялась. Ее серо-голубые глаза то расширялись от страха, то закрывались от боли. Она крепко вцепилась в мужа и кричала только одно слово – «moetie», мама.
Они вступили в брак больше года назад. В целом это был хороший год. Приличные заработки Стефано и Джозефа позволили им снять большую квартиру в неплохом районе.
Жизнь сильно изменилась, и вскоре итальянец Стефано превратился в американца Стива. Постепенно мечта, связанная с поисками украденного наследства, померкла. Приходилось заботиться о жене, а скоро появится и ребенок. Стивом овладели новые мечты, более реальные, чем глупые фантазии об алмазах и золоте.
Он все еще не продал половину флакончика – слишком дорожил памятью о Ла Коломбе, – хотя и понимал, что семье не помешают лишние деньги. Стив стеснялся своей сентиментальности, поэтому никому не рассказывал о сокровищах. Он спрятал свое прошлое и почти забыл о нем.