— Ее сын, кажется, стал Героем Советского Союза.

— Он погиб. Да, он был героем. И мой брат тоже герой.

— Твой старший брат — Герой Советского Союза?

— Нет, но его наградили орденом Славы, — и глаза ее опять слегка сузились и повлажнели, — он так хотел увидеть Испанию, а теперь…

— Что он делает, твой старший брат?

— Он студент, учится на юридическом факультете. Раньше он мечтал стать врачом. Но как же может слепой быть врачом? Поэтому я обещала ему, что стану врачом вместо него.

— Как же он учится на юридическом без… если не может читать?

— У него хорошая память, он все запоминает. Он слушает лекции и помнит все дословно, мы все по очереди читаем ему учебники, и он тоже запоминает. Он отличник и получает повышенную стипендию. Ему это нужно, потому что пенсию за ранение он получает очень низкую.

— Низкая пенсия у героя, который потерял зрение в бою?

— Да, низкая. На жизнь не хватает, — она недовольно опустила глаза.

— Ты сказала, что у тебя есть еще и сестра. Где она, что она делает?

Глаза Фернанды вдруг стали совсем черными и злобными. Она не хотела говорить, что ее сестру арестовали и сослали за то, что в одной студенческой компании она вслух говорила о желании вернуться в Испанию. Были там стукачи, которые донесли. И она была не единственной арестованной из бывших испанских детей, нескольких из них посадили за то же самое.

Видя, что она помрачнела, Тариель решил закончить разговор на оптимистической ноте:

— Знаешь что? Я приглашаю всех вас — братьев и сестер — летом ко мне домой, в Гагры. У моего отца большой дом, и вам у нас понравится. Наш климат и горы напомнят вам Испанию. А в саду у моих родителей растет виноград, как в вашей стране. Если вы приедете, это будет большая честь для моей семьи и для всего нашего города.

Глаза Фернанды опять потеплели, она жестом выразила благодарность:

— Спасибо, я передам братьям. Может, мы и приедем. А где это — Гагры?

Тариель загорелся идеей:

— Обязательно приезжайте. Наш город Гагры стоит на берегу Черного моря, в Грузии. Вернее, это в Абхазии, но Абхазия тоже часть Грузии, фактически это одно и то же — одна советская республика.

— Абхазия, Грузия? А, понимаю, это как у нас — Каталония и Баскония тоже части нашей страны Испании. Но они все время хотят отделиться.

— Ну, это у вас. Наша Абхазия никогда не захочет отделиться от Грузии. У нас совсем другое дело, у нас дружба народов.

Фернанда повернулась боком и приняла позу, выражающую иронию и недоверие:

— Тариель, а есть она — дружба народов? Как народы могут дружить, если они не знают друг друга?

Китаец Ли, сидел, уткнувшись, как всегда, в учебник, но при последних словах Фернанды поднял голову:

— Дружба народов есть. Товарищ Сталин и наш кормчий товарищ Мао учат нас, что русский с китайцем — братья навек.

У китайца решение этого вопроса было абсолютное и категоричное. Фернанда посмотрела на него, взгляд ее выражал усмешку. Но девушка ничего не сказала: все равно китаец не смог бы понять, да он уже опять уткнулся в книгу.

Китаец Ли, с глазами, воспаленными от бессонных ночей и чтения учебников, горячо уговаривал всю группу:

— Надо идти в музей подарков товарищу Сталину, надо идти и увидеть, как китайские люди много-много любьить великий товарищ Сталин и как наш мудрый кормчий товарищ Мао любьить товарищ Сталин.

Вся группа удивилась — в первый раз Ли хотел оторваться от учебы хоть на короткое время. Но осторожный китаец не говорил, что ему в посольстве Китая приказали зазывать в музей как можно больше студентов. Впрочем, им и самим было интересно увидеть это необыкновенное собрание ценных вещей. Только спросили:

— Сколько стоит билет?

— Входить бесплатьно, бесплатьно, — заверил Ли.

Бесплатно студенты пойдут, конечно, куда угодно.

Виктор воскликнул:

— Ребята, идем на халяву!

— Что значит — «на халяву»? — заинтересовалась Фернанда, другие тоже не знали этого выражения.

— Это одесский жаргон, «на халяву» значит «бесплатно».

— Ты знаешь одесский жаргон? — поразилась Лиля.

— Читал в одесских рассказах, оттуда и запомнил.

— В каких рассказах?

— В одесских, — он сказал уклончиво, не хотел говорить, потому что автор рассказов Бабель был запрещенным писателем, которого расстреляли в 1930-е годы.

Ехали в музей в троллейбусе, весело и шумно, но, подойдя к музею, притихли, всем казалось: вблизи от того, что принадлежит Сталину, нельзя вести себя легкомысленно. В музей стояла длинная очередь, пришлось ждать, они притихли, стояли скучные. В вестибюле перед ними предстал громадный светящийся транспарант с надписью: