— Ваше имя?

— Рауль Валленберг.

Странный это был тип — пытался уверить, что у него, дескать, особое задание: выручать венгерских евреев. Но старая закваска Рюмина подсказывала ему, что швед врет. Нет, Рюмин не был так наивен, чтобы этому поверить. Он вел допрос мягко, с тонкой издевкой:

— Когда вы приехали в Будапешт?

— В июле сорок четвертого года.

— Как вы сюда попали?

— По просьбе еврейской организации. Немцы уже отправили в концентрационные лагеря четыреста семьдесят тысяч венгерских евреев. Моей задачей было спасти как можно больше из оставшихся.

— Вы сами еврей?

— Нет, я швед.

— Как же вам удавалось спасать их?

— Я выдавал им так называемые защитные паспорта, в них было написано, что они шведские подданные. С такими паспортами их не должны были арестовывать.

— И много вы выдали таких паспортов?

— Более ста тысяч. В Швеции их называли «валленберговские паспорта» и принимали их.

— А как вам в Венгрии разрешали делать все это?

— У меня был дипломатический иммунитет, я гражданин нейтральной страны. Немцы не могли меня арестовать. Многих немцев я подкупал и убеждал, что после войны их станут наказывать как военных преступников. Поэтому им не следует преследовать и убивать евреев.

— Немцы шли на подкупы?

— Очень охотно. Не все, конечно. Перед тем как оставить Будапешт, их командир, подполковник СС Эйхман, организовал «марш смерти»: увез в Австрию еще пятьдесят тысяч евреев. Я поехал вслед за ними к границе Австрии, организовал два госпиталя для больных и кухню для питания. Так мне удалось спасти еще пятьсот больных.

— Кто же вам во всем этом помогал?

— Я нашел триста евреев с наружностью арийского типа и в октябре сорок четвертого года создал с ними «международное гетто» и департамент для гуманитарной помощи.

Рюмину стало скучно слушать все эти выдуманные подробности. Он был уверен, что немцы перед сдачей города захотят оставить в венгерской столице шпионов. Этот Рауль Валленберг, как он себя называл, вполне мог быть одним из них.

— Если вы шведский дипломат, то скажите — почему вы остались на стороне города Буда, когда все сотрудники иностранных посольств к моменту сдачи города были уже в Пеште?

— Потому что я должен был позаботиться о евреях в гетто, а они были в Буде. Ваши военные доктора знают это.

Рюмин наклонился в сторону допрашиваемого и тихим проникновенным голосом спросил:

— Признайтесь, зачем вас оставили в почти разрушенном Будапеште?

В ответ на такой прямой вопрос Валленберг весело рассмеялся:

— Да поймите же, меня никто не оставлял, я задержался сам, чтобы через советскую армию передать в международную еврейскую организацию «Джойнт» документы о спасенных евреях и потраченных средствах.

При слове «Джойнт» Рюмин понял, что нащупал ту самую точку, за которую следует зацепиться. У сотрудников СМЕРШа была инструкция выявлять всех, кто связан с «Джойнтом».

— Так. В еврейскую организацию «Джойнт», говорите. Вы что, серьезно считаете, что я могу поверить вашим рассказам? Мы знаем, что немцы уничтожают евреев тысячами.

— Миллионами.

— Миллионами? Ну хорошо — миллионами так миллионами. Но никто не поверит, что кому-нибудь удалось вырвать из их рук даже одного, не то что тысячи. Вот что: вам даются сутки на то, чтобы вы чистосердечно сознались, что вас заслали в захваченную Советской армией территорию как шпиона. Изложите все на бумаге, — и приказал часовому: — Увести!

Он держал Валленберга под арестом несколько суток, тот написал на бумаге все, что до того рассказывал устно. Тогда Рюмин посадил его в карцер. Он послал докладную записку начальнику СМЕРШа генералу Виктору Абакумову: «Задержан крупный международный шпион. Называет себя шведским дипломатом Раулем Валленбергом. Признался, что его финансировала американская еврейская организация „Джойнт“. Прошу дать указания о дальнейшем расследовании».

Абакумов знал, что раскрытие связей с «Джойнтом» может заинтересовать его министра Лаврентия Берию, а может быть, и самого Сталина. Это сулило ему награду, а возможно, и повышение. Он срочно прислал ответ: «Немедленно направить Валленберга в Москву, в мой отдел».

В Москве, на Лубянке, Валленберга держали в специальной камере для особо опасных преступников. Что с ним случилось после, Рюмин не знал. Но за оперативность ему дали орден Боевого Красного Знамени и медаль «За освобождение Будапешта».

Второй крупной удачей дознавателя майора Рюмина в СМЕРШе было изобличение советского солдата Александра Фисатова. С ним была связана еще более интересная история. Простой такой был солдатик, а пытался доказать, что с начала войны и до февраля 1945 года был в немецком плену и выжил. Говорил, что его завербовал советский разведчик, служивший офицером в войсках СС, и что потом он передавал из Дрездена сведения о немецкой военной базе. Кому передавал, он не знал, и кто был тот офицер — тоже не знал.