Боги, нет!

Посередине платформы стоял гигантский куб — какая-то постройка размером с хижину на несколько семей. Прасп хотел прикрыть лицо от удара руками, но не смог; мешали пристёгнутые к ним крылья. Он продолжал скользить, но сумел изогнуться перед самым ударом о стену постройки.

Тяжело дыша, он лежал на платформе и чувствовал под собой опору впервые с момента, когда поднялся в воздух.

Наконец, он снова зашевелился. У постройки была дверь. Прасп редко видел двери; некоторые соплеменники пытались устроить их в своих хижинах — вертикальные стенки из палок, одной стороной привязанные к хижине верёвками из кишок животных. Здешняя конструкция, хотя проще и элегантнее на вид, тоже, несомненно, была дверью.

Однако войти в неё, не сняв крылья, было невозможно — а он должен пройти через эту дверь; он должен увидеть, что по другую её сторону. Обычно Праспу перед полётом помогала пристегнуть крылья его женщина, но наверняка он сумеет и сам надеть их, когда придёт время возвращаться в долину. Это будет непросто, но он не сомневался, что у него получится.

Прасп некоторое время сражался с огромными мембранами из слоновьей кожи и в конце концов сумел избавиться от них. Он поднялся на ноги и подошёл к двери. К ней было прикреплено что-то вроде скрюченной руки. Прасп схватился за неё и потянул, и дверь распахнулась, открывая взгляду то, что было внутри куба.

Праспа немедленно пал духом. В кубе не было ни другой двери, ни отверстия в крыше. Он был уверен, что найдёт выход наружу, но здесь его явно не было. Тем не менее помещение содержало вещи, похожих на которые Прасп не видел никогда в жизни: наклонные панели из чего-то, что не было ни деревом, ни камнем, со светящимися на них огоньками. Большинство из них было зелёного цвета, но некоторые — красные. Он в изумлении уставился на них.

Разумеется, у нас были все планы убежища в Копернике. В конце концов, это мы построили обиталище перед тем, как сделать Следующий Шаг. Мы поместили управляющие им компьютеры высоко над землёй; подвесили под самым центром крыши, там, где первобытные никогда не смогут до них добраться. Собственно, с поверхности, в 3,8 километрах внизу, компьютерный центр и платформу, на которой он расположен, и увидеть-то невозможно.

Мы пытались понять, что именно пошло не так. Наше наилучшее предположение было таким: сбой произошёл, когда закончился день 28 февраля 3000 года — как раз в двухнедельный лунный день, на который пришлась эта дата, поляризующий слой потемнел в последний раз. Мы тестировали поведение компьютеров в високосные годы, но нам не пришло в голову протестировать его на годах смены тысячелетий с их запутанными и иногда противоречащими друг другу правилами определения того, что будет следовать за 28 февраля: 29 февраля или 1 марта.

Мы считали себя человечными. Каждая мыслимая программная ошибка, каждый возможный сбой, каждое потенциальное зацикливание было выявлено и исправлено в системе, которая теперь содержала нас. Однако каким-то образом компьютеры, которым предстояло заботиться о не сделавших Следующий Шаг, не были протестированы столь же тщательно.

Да, во многих отношениях мы оставались людьми — и похоже, слишком во многих.

В кубической постройке на крыше мира Прасп нашёл удивительную вещь: вертикальную прямоугольную панель со светящимися на ней символами, и лежащее на горизонтальной поверхности перед ней что-то, которое выглядело как прижатые друг к другу зубы какого-то животного, белые и с выемкой наверху.

Прасп пересчитал их: 107, разделённые на один большой блок и четыре поменьше. На большинстве зубов было изображено по одному символу. На зубах одного из рядов, а также ещё на нескольких, было по два символа, один выше, другой ниже. На нескольких — целый набор символов. Он попытался сравнить символы, светящиеся на вертикальной панели, с изображёнными на зубах. Некоторые совпали, некоторые — нет. Он не видел никакого смысла в светящихся цепочках символов на панели, хотя очень внимательно осмотрел каждую: «System halted. Press Enter to reinitialize [1] ».

Он нашёл среди зубов один с символом «S» на нём — хотя почему вертикальная панель показывала его большим и маленьким, он понятия не имел. Он также отыскал символ «P», и «E», и «z», и два зуба, обозначенных кружками, которые, наверное, были символом «o», и ещё два с вертикальными линиями, вероятно представлявшими собой символ «l». Ещё несколько символов лишь отдалённо напоминали изображённые на зубах: к примеру, «m» казался похожим, но несколько менее угловатым, чем одна из пометок на зубах. Но многие символы на панели — «e», «h», «a», «d», «r», «i» — казалось, не имеют соответствия среди зубов, и…

«Enter». Посредине светящихся на панели символов была последовательность «Enter». И в точности эта же последовательность была изображена на самой большом зубе на правом краю главной группы; этот же зуб был отмечен направленной влево стрелкой с заломленным вверх правым кончиком.

Прасп провёл указательным пальцем по большому зубу и удивился тому, что он зашевелился под пальцем, словно детский зуб, который вот-вот выпадет. Очень странно. Он нажал на этот зуб — просто чтобы посмотреть, насколько плотно он сидит в гнезде, однако тот резко провалился вниз, а потом, как только Прасп одёрнул руку, снова выпрыгнул на прежнее место.