А так, и сам знаю, что в плане много дыр, но заблокировать вражеских пилотов в их МБК видится мне единственным доступным вариантом. Иначе нам просто кирдык.

Обсудив еще несколько моментов, Задунайские выбирают время начала операции, мы выбираем точку старта, а потом нас отпускают готовиться. По технике у нас и так все в порядке, но довести задачи до подчиненных, сверить часы, выдать напутственные указания - это тоже занимает время. Пилоты уходят к бойцам, а я отправляюсь инструктировать Бориса и Михалыча.

– А если не получится?
– мандражирует гаситель, оставшись со мной один на один.

Савелий Михайлович только козырнул на мою просьбу, старательно пряча злорадные искры в глазах - есть у него, похоже, свои счеты с клановыми. А после отправился к Земеле уточнять детали. Вываливать при нем свои сомнения Черный постеснялся, но стоило нам остаться вдвоем - высказал напрямую.

– Борь, если честно, то с их численным перевесом - это наш единственный шанс. И у тебя все получится, главное, не забывай, что я у тебя за спиной буду.

– Я как-то по-другому себе представлял свое участие...

– А как? На передовой, с шашкой и на белом коне? Друг, давай по-честному: ни тебе, ни мне сейчас против обученных пилотов напрямую не потянуть.
– Черный задумывается, но потом признает мою правоту неуверенным кивком, - А вот так - напакостить исподтишка под прикрытием старших товарищей, да еще в точно рассчитанный момент - вполне в наших силах. И прямо скажу, если ты справишься, точнее, если мы оба справимся, то расчистим нашим дорогу. Твой вклад в дело будет весомее всех остальных, ты это понимаешь?

– И я действительно могу так их всех заблокировать?

– Да! Жаль только эта уловка больше одного раза не пройдет, дальше слухи разойдутся и всё, конец халяве. Может даже правильно будет потом самим этот факт куда надо довести, чтоб и армейцы приняли меры. Но это вопрос на будущее.

– А наши?

– Ты что?!! Александра Леонидовича не знаешь? Да он сразу же, как разобрался - внес оптимизацию!

Услышав последнюю фразу, приятель хихикает: над шестью собранными энергоблоками Бушарин колдовал постоянно. А оптимизация - это вообще было его любимое слово. И не дай бог, поинтересоваться, в чем она на этот раз заключается - выслушаешь такую лекцию, что сто раз пожалеешь, что спросил. Хорошо еще, что в том случае все просто было, а то как-то раз я имел глупость полюбопытствовать: зачем он полностью меняет схему на свободном "разведчике", так удостоился сеанса просвещения на два часа, из которого смог вынести всего один факт: после апгрейда тот сможет лететь на пять минут дольше при тех же стартовых условиях!

Успокоив товарища, иду искать мать, но бедная родительница спит. Не решившись будить, оставляю записку и малодушно смываюсь - не люблю женских слез и долгих прощаний. Выходя, натыкаюсь на Машу:

– Идете?

– Да!

– Ни пуха! И не вздумай умереть!
– с этими словами она привстает на цыпочки и неумело клюет горячими губами в щеку, после чего стремительно разворачивается и убегает.

– К черту!
– произношу вслед. Даже зауважал девчонку - никаких лишних слов и пожеланий, чего я в глубине души, признаться, слегка опасался.

Остаток времени до выезда мы с Борисом проводим в компании пилотов и бойцов "Кистеня", в сотый раз перепроверяющих снаряжение. Легкое возбуждение перед предстоящим делом у тех выражалось в весьма фривольной болтовне, на тему: чьи бабы краше. На удивление, деятельное участие в этом диспуте принимал и всученный князьями Ельнин, чью кличку я случайно угадал. Рыжий по масти, Артем Игоревич в эфире откликался именно на этот позывной, так что запомнить было просто. Но вот что меня царапнуло - тот как будто забыл наш утренний инцидент, общаясь со мной очень ровно и доброжелательно, а с пилотами вообще за короткое время оказался "вась-вась". А еще мне что-то не понравилось в виде весело перешучивающихся мужчин. Уловить причину недовольства не сумел - отвлек Шер, тихонько прокравшийся в казарму. На этот раз он не стал бросаться, а невозмутимо подошел, игнорируя опасливые взгляды окружающих, и аккуратно положил лобастую голову мне на колени. Почесывая область за собачьими ушами, ощутил прилив спокойствия, но потерял тревожащую мысль.

А дальше прошла команда на погрузку и началась суета.

Самый странный мой бой, если честно.

Сначала мы плыли-плыли-плыли...

Народу в катер набилось как сельдей в бочку, ни о каком удобстве речь не шла. Вдобавок, какой-то "добрый" человек наступил на забытый мною в каюте портфель. Боец был не из наших, под моим взглядом быстро поднял, отряхнул и извинился, а потом испарился в сторону своих, но осадочек-то...

Потом немного летели...

Двигаться в сцепке с Борисом было, прямо скажем, неудобно, но терпимо. Для сохранения обзора Борьку закрепили чуть ниже: чтоб мой подбородок упирался ему в макушку, так что хотя бы видимость он мне не перекрывал. С маневренностью было значительно хуже, если б не лететь по прямой - хрен бы у нас с ним что получилось: абсолютно не представляю, как бы выписывал петли на такой скорости с дополнительным грузом, утяжеляющим меня ровно вдвое.

Потом мы немножко постояли на указанном пилотами месте...

Учитывая особенности нашего скрепления, это было то еще зрелище: я столбиком на небольшом бугорке, а Борис - на полусогнутых спереди.

А потом мир завертелся, выбивая из головы все несвязанные с боем мысли.

По пути случайно, но удачно отцепили "хвост" от Бока: хлопчик несся-несся, а потом почему-то упал камнем вниз. Частоты у нас не совпадали, но, думаю, напоследок он сказал немало громких слов.

А дальше я работал оператором самого экзотического пылесоса в мире: гаситель выдал полусферу "антимагии" точно, как договаривались: радиусом метров в сорок - предел его нынешних возможностей, и с безопасной зоной позади себя. На свою беду многие МБК противника в надежде получше разглядеть опасность чуть взлетели над крышей, служившей точкой сбора и стартовой площадкой, поэтому не просто замирали в статичных позах, а как подрезанные с елки игрушки валились с набранной высоты. Кто-то несмертельно, а вот те, что поднялись повыше и покинули пределы периметра здания - неизвестно. Одаренные, конечно, те еще твари, выживают там, где обычные люди скопытятся наверняка, но падать с двадцати-тридцати метров в стокилограммовом мехе даже им должно быть как минимум чревато серьезными травмами. Уже потом, на отходняке, в голову полезла всякая ерунда: например, есть ли в этом мире статистика насчет предельного уровня, безопасного для падения. Живое воображение, как всегда, сыграло злую шутку: отчетливо представил, как по команде некоего "доктора Зло" дюжие санитары выкидывают неподвижные доспехи с замурованными в них пилотами последовательно с разных этажей башни, а злодей в белом халате деловито и скрупулезно фиксирует результат.