– И что для тебя изменилось?

– Что ты вообще знаешь о людях с разрушенным источником, помимо собственного опыта, разумеется?
– несколько невпопад спрашивает он.

– Сходят с ума или просто хватают конкретные проблемы с психикой. Часто кончают жизнь самоубийством, если не находят мотивацию жить: как ты выразился - цель, которой служат или стремятся, как одержимые. Особенно сильно действует на молодых. Восстанавливаются немногие, механизм неизвестен, - давнишняя лекция Шаврина в результате моих изысканий по теме расширилась новыми сведениями, но вкратце он тогда изложил все верно.

– Почти точно. На пожилых действует на самом деле также, просто они лучше это скрывают.
– Хмуро дополняет гвардеец, шаря взглядом по разгромленной гостиной, - У многих есть к этому возрасту семьи, дети, так что просто сосредотачиваются на ответственности и душат близких заботой.
– Задумчиво киваю, приведенные в найденных трудах примеры можно и так трактовать, - А теперь представь, что все это произошло с человеком, который был рожден и воспитывался, чтобы править огромным государством. Правил долгое время. И до сих пор имеет массу возможностей. И мотив его - месть, а надежды исцелиться нет вообще. Как тебе картинка?

Прикидываю размах годами готовящейся мести бывшего императора, вынужденного вести затворнический образ жизни в монастыре, не имеющего ни малейших шансов вернуть былое могущество... Бррр! Холодные мурашки сопоставимые размером с маленькими слонами строем прошлись по моей спине.

Кажется, вовремя я его того... поторопил на тот свет... месяца четыре-пять потерпеть осталось.

– Вижу, представил, - зло усмехается бывший гвардеец. Взгляд его, долго блуждающий по комнате, наконец, останавливается на смятой пачке сигарет, валявшейся на полу рядом с опрокинутой пепельницей. Подойдя к распахнутому мной окну, он усаживается на широкий подоконник и с наслаждением закуривает, стряхивая пепел прямо на улицу.

– Я тебя, поганца, почти вывел из игры, прикрыл со всех сторон, - закрыв глаза, монотонно вещает он между затяжками, - Но ты, идиот малолетний, раз за разом, как специально, нарывался! А потом еще сам сунулся в самое логово!
– мужчина обреченно машет рукой.

– Что ему от меня нужно? Почему именно я?

– Ты - отпрыск одного старинного рода...

– Потемкины, можешь не продолжать, это я знаю!
– прерываю ненужный уже рассказ, - Сходством с Пал-Санычем меня только ленивый в лицо не ткнул.

– Знаешь?.. Тем проще. У них какой-то пунктик насчет одаренных детей, всех проверяют. А ты еще якобы видящий, не знаю уж, что это означает...
– скорченная мина выдает все отношение Осмолкина к этой информации.

– Не важно! Еб..ся - не работать! У папаши моего два с лишним десятка детей было, не считая законных от Лизаветы Михайловны, какого хрена вы ко мне прицепились?

– Два десятка! А много из них с рождения в цепкие ручки Васильева-Морозова попало? Да еще именно с той способностью, что Потемкиным дозарезу понадобилась? То-то же! Вот и растили тебя с детства с одной единственной целью - втереться к семье в доверие, а после одним махом обезглавить весь клан! Подробностей не знаю, но ты не переживай, до суда в любом случае не доживешь!

– Вот ни за что не поверю, что весь план на мне одном строился!

– Нет, конечно! Их понемногу по всем фронтам давили: двадцать с лишним лет то тут, то там подставляли. От их былого могущества уже сейчас почти ничего не осталось, один пшик за мишурой. А ты просто завершающим аккордом стал бы, чтоб уже не оправились никогда.

– Хорошо, допустим. Только тогда один вопрос: как бы меня это провернуть заставили? Я тут отца родного нашел, любящая семья распахнула мне объятия, с чего мне их как курей резать?

– Ну-ну! Кому служит дворянин?- внезапно спрашивает Григорий.

– Отечеству!
– автоматически выдаю годами вбиваемый ответ.

– Кто представляет Отечество?

– Император и род!

– Из какого ты рода?

– Васильевых-Морозовых, - машинально отвечаю, все еще не понимая цели этого блиц-опроса.

– А правильный ответ - Потемкиных! Дошло? На тебе ментальных закладок, как блох на собаке, ты их никогда родной семьей не посчитаешь, хоть залюби они тебя всем составом. А теперь еще и новых навешали, так что пойдешь и резать, и душить, как миленький...

Молчим.

– Ладно, моя роль понятна, ты-то чего дергаешься, что аж до запоя дело дошло?

– Ты говоришь, полгода без дара прожил, и как ощущения?
– неопределенно жму плечами, но Григорию ответ не требуется, - Вот тогда, когда еще не знал, на что бы пошел, чтоб вернуть источник, честно, как на духу?

Вопрос опять не по адресу, повторюсь, но насчет источника я в тот момент абсолютно не парился, наслаждаясь ощущением молодости и целостности, но прикидываю, на что бы пошел раньше, ради руки? И если действительно честно подумать, то на многое. Так и отвечаю: