Хотя остальные, вроде бы с интересом слушали, а уж про замершую в дверях четверку их соотечественников вообще молчу. Не желая портить людям праздник, сцепив зубы, терплю, но звонок Шамана воспринимаю, как манну небесную. Извинившись, удаляюсь с телефоном в соседнюю комнату, откуда потом незаметно и малодушно смываюсь в казарму, временно устроенную в соседнем здании. Где до позднего вечера режусь с рядовым составом в карты, безбожно мухлюя.

Рогов с уже третьей парой "ряженых" крадет у меня еще два дня. Вернувшись в гимназию, снова включаюсь в игру "давайте изобразим примерного школьника", так что занятия больше не пропускаю. Именно поэтому бойцам невидимого фронта приходится подстраиваться под мое расписание, отдыхая до обеда. Впрочем, то ли я наловчился объяснять, то ли эти "балахоны" оказались посообразительнее, но в сумме трачу на них гораздо меньше времени, чем на первых, так что с Василием прощаемся быстро. Очередные узоры источников, схематично зарисованные в блокноте, прячутся в недрах постепенно собираемой библиотеки. Разумеется, без всяких подписей и шифров, просто разноцветные кривоватые мерседесовские звезды с номерами от одного до шести.

Школа гудит от слухов насчет Задунайских, но мы с Борисом тщательно делаем вид, что наше отсутствие во время происходящих невероятных событий - исключительно совпадение. Нам старательно верят, вот только Сергей Гагарин все чаще приглашает нас за свой столик, что после четырехнедельного игнорирования смотрится неожиданно. Так же внезапно, оказываюсь поставлен перед фактом приглашения в гости. Казалось бы, ерунда - сходить домой к однокласснику, но когда знаешь, что этот одноклассник - единственный сын главы мощного клана, сосредоточившего в своих руках 50% железнодорожного и морского грузооборота в империи, сразу становишься серьезным.

И смешнее всего, что это действительно, банальный визит в гости к однокласснику! Мы даже в игровую приставку умудрились поиграть с наследником и сопровождавшими его мальчишками! Никаких умных и многозначительных разговоров, никаких интриг и тайн! Исключительно "танчики" и обычный треп взрослеющих парней!

А вот субботу, отдав "Касатку" в исключительное пользование Бориса и Людмилы и категорически отказавшись составлять им компанию, посвящаю идеальной женщине всей моей жизни - маме.

Пару слов надо сказать о катерах, затрофеенных нами в первом бою у Задунайских. Кирилл Александрович щедрой рукою отдал их нам в собственность, так что на "Касатку" кистеневцы больше не претендовали. Честно говоря, три катера нам было много, но жадность... К тому же при запрете полетов над городом - это был самый быстрый вид транспорта, так что поставленные на дизельное довольствие "Дельфин" и "Русалка" (Господи, как я ржал, когда услышал эти названия, кто бы знал!) вовсю использовались Олегом и Алексеем. Михалыч разорваться не мог, но привел нам таких же стариков-разбойников, которые закрыли вакансии. Еще от тех же Задунайских нам перепало четыре более-менее целых доспеха, над которыми теперь колдовали Витя с Александром Леонидовичем, так что помимо денег, мы хорошо поживились техникой на этой короткой внутриклановой войнушке. Что там нагребли в карманы десантники - не проверял, но вряд ли что-то ценное - золото и серебро на территории никто не хранит, а в здание мы не заходили, но по мелочи наверняка что-нибудь умыкнули. А самый главный трофей - Надежда - оказалась замужней дамой и, едва оклемавшись, упорхнула, сделав ручкой обоим пилотам. Шаман, активно получавший от нее авансы все эти дни, сплюнул в сердцах, пробормотав:

– Всех баб не переиметь!
– и забыл, переключившись на новые знакомства.

Олег промолчал, но, похоже, решил то же самое.

У мамы лопаю пирожки, попутно делясь новостями. Особенно она хихикала над моими красочно описанными страданиями от концерта этнической музыки. Нет, сначала она сдерживалась, но при попытке напеть особо врезавшуюся в память мелодию, зажала уши и зашлась в хохоте:

– Только не пой, умоляю! С детства не могу слушать твои песни. Ты даже про елочку безбожно фальшивил, а уж ту песенку даже обезьяна выучить смогла бы!

– Отсюда делаем вывод - я не обезьяна! Логично?

– Логично!

– Ладно, не буду мучить твои уши, скажи лучше, от Митьки что-то было?

– Как всегда: жив-здоров, учусь. Оба вы с ним те еще писатели. Как вспомню ваши письма: "Мама, мы живем хорошо. Учимся нормально. Скучаем. Целуем, твои Митя и Егорка". Как телеграммы получала, ей-богу...

– А ты бы хотела: "Маманя, живем хреново, вчерась твой младший сын схлопотал двойку, выговор от учителя, подрался с Васькой Ежовым, получил больно в нос и полночи ревел до зеленых соплей и икоты. От казенной еды тошнит, уроки - скукота, преподы - козлы" и все в таком роде... Такое что ли писать? Волновать не хотели, вот и получалось, то, что получалось.

– Что, так плохо было?

– Да нет, нормально на самом деле было, временами даже весело, это я так, утрирую. Просто, зачем тебя было нашими детскими проблемами нагружать?

– А потом, когда взрослые начались, я и помочь ничем не могла...
– неожиданно всхлипывает мать.

– Ну вот, началось! Сырость разводишь! Справились же? Может, и не так блестяще, как хотелось бы, но справились?
– обнимаю распереживавшуюся матушку.

Успокоившись, она снова принимается хлопотать вокруг меня, впихивая самые вкусные кусочки. Обожравшись до неспособности встать, усаживаю ее рядом с собой и начинаю серьезный разговор:

– Мам, ты к должностным преступлениям как относишься?

– Ась?
– вырывается у нее от неожиданности.

– Мне нужны люди, уволенные с действительной службы из-за потери дара, - объясняю я свой криминальный интерес, - В идеале - бывшие пилоты МБК. Еще лучше - если в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Я понимаю, травма достаточно редкая, но через центральный столичный госпиталь кто только не проходит, сможешь помочь?

– А зачем тебе?

– Скажем так, у меня есть, что им предложить. Метод непроверенный, зыбкий, но им терять нечего, так что желающие, думаю, найдутся.