Потихоньку, но свои комплексы насчет светских тусовок и необходимого для них дресс-кода я изживал, все больше вписываясь в местную жизнь, так что впервые принимал участие в обсуждении будущего костюма, а не стоял молчаливым истуканом с выражением лица "застрелите меня немедленно".

– Вот здесь вот еще укоротите, и немного заузьте!
– высказал свои пожелания мастеру, крутясь перед зеркалами в сметанной "на живульку" заготовке.

Портной, молча кивнув на мои предложения, вынул изо рта булавки, мешающие ему разговаривать, и заколол в требуемых местах.

– Борь, как теперь?
– уже отмучавшийся Черный, задумчиво рассевшийся на диване примерочной, оторвался от занимавших его мыслей, и оглядел получившийся образ.

– Нормально, - рассеяно согласился он.

– Что, значит, нормально? Не хочу нормально, хочу великолепно! Где преклонение перед моей гениальностью и красотой? Где цветы и аплодисменты?

– У меня в комнате кактус засох, приедем - отдам, - вырвался из плена меланхолии гаситель.

– Боря, кактус засохнуть не может! Он, к твоему сведению, растет в пустыне и в принципе способен обходиться без воды достаточно долгое время!
– я продолжал изучать собственное отражение, прикидывая, требует ли еще что-то переделки, или и так хорошо.

– Может, его предки так давно эмигрировали, что память об этом утеряна?

– Есть такая наука, генетика называется. Так вот, она говорит, что ты не прав!

– Скажи это мумии моего кактуса. Вернее, уже твоего.

– Вот еще! Я с кактусами, а тем более с их подозрительными мумиями принципиально не разговариваю!

– Они успели тебя когда-то оскорбить?

– Да, они оскорбили и продолжают оскорбляют мое чувство прекрасного!

– Согласен, это повод ответить им презрительным молчанием! Поставь его в комнате и мсти! Для тебя - не жалко!

Достойного ответа у меня не нашлось, так что решил подколоть по-другому:

– Спасибо, друг, я знал, что ты меня поймешь! Но ты забыл о причине подарка: я требую восхвалений, а ты пытаешься отделаться упорством, да еще бракованным! Я помню тот великий момент, когда удостоился от тебя мудрости языка цветов!

– Значение - оно относится к дарителю, а не получателю, так что все справедливо. И мое упорство в привитии тебе зачатков воспитания не бракованное! А за восхвалениями обращайся к сестричкам.

– "Каспатина карашо, каспатина спасибо" - передразнил я скудный словарный запас китаянок, - Из чего следует, что для них я хорош в любом виде, а это необъективное мнение!

Мастер, ставший свидетелем нашего разговора, улыбаясь, аккуратно освободил меня от будущего костюма и вынес его из примерочной, оставив меня одеваться. Настроение было отличное, легкая пикировка с товарищем привела меня в еще более благодушное состояние, потому что последнее время Борис успешно примерял на себя образ печального рыцаря. Возвращение язвительности я посчитал хорошим признаком.

– Так и не хочешь с ними разбираться?
– терпеливо дожидаясь моего облачения, спросил приятель.

– Не-а! То, что мог - уже выяснил, даже на таможню через Бока запрос посылал, но что они могли ответить? Да, были такие, пересекли границу в сопровождении дяди Чжоу Ву. Виза на год с возможностью продления.

– Негусто.

– Вот именно.

– А сдать их тому же Рогову? Он же служит сам знаешь где.

– По подозрению в чем?

– Ну, я, конечно, не знаток китайских церемоний, но уж крестьянку от аристократки отличить смогу и без твоих талантов.

– А вдруг это принцессы в беде? А ты их сразу в ПГБшные застенки! Не жалко?

– Аргумент...

– То-то и оно! Пока не вредят - пусть живут, лишь бы концертов больше не устраивали.

– Да, я заметил, что искусство музыки тебе чуждо!
– приятель показушно вздыхает, состраивая преувеличенно печальную мину, но долго не выдерживает и прыскает. Широко улыбаюсь в ответ.

Перед самым выходом веселое настроение Бориса куда-то исчезает, сменившись поднадоевшей мне тоской.

– Ты сегодня ничего странного не замечаешь?

Теперь я понимаю, что лицо у приятеля в кои-то веки не скорбное, а тревожное.

– Нет. А что?

– Да, какое-то ощущение... Как-будто... Не знаю, ерунда, наверно...
– отмахнувшись от вопросов, парень выходит на улицу, я следом. Но теперь и мне кажется, что в окружающем пространстве что-то не так. И, бредя до "Касатки", мучительно пытаюсь сообразить: я действительно чувствую чье-то недоброе внимание, или это у меня обострение паранойи после слов Бориса?

Поселившаяся в сердце тревога никуда не исчезает и на следующий день, все больше и больше заставляя нервничать. Ни с чем несравнимое чувство, что ты на прицеле, вынуждало все время нервно оглядываться, но ничего выбивающегося из обычного пейзажа обнаружить не удавалось.