Шрифт:
– Не знаю, какие слухи ты имеешь в виду, но да, теперь мы - лидеры Задунайских.
– Поздравляю!
– Поздравляю!
Мы с Борькой вместо поздравлений выдаем всего лишь легкие наклоны головы, что полностью палит нас перед старостой. Ой-ой-ой! Кажется, кого-то ждет крутая головомойка, но есть надежда, что не меня. Зря!
– Вы все же были там?!
– обвиняюще тыкает в нас пальцем Борькина зазноба, стоит нам расстаться с восьмиклассницами и отойти от кафе.
– Да, были.
Ой, дурра-а-ак!!! Боря! Ради бога, заткнись!
– Были! Знали! И мне ничего не сказали?!
– А зачем говорить?
Над ответом на такой простой вопрос Люда виснет. А я прямо чувствую, как сгущаются тучи над головой гасителя.
Боря! Ты был мне хорошим другом и товарищем! Обязуюсь похоронить тебя со всеми почестями и навещать твою могилку не реже раза в год!
– А, по-твоему, это неважно?!! Как?!! Скажи, как? Как можно было утаивать от меня такое?!!
– находятся, наконец, слова у старосты, до этого только и способной беззвучно раскрывать и закрывать рот, подражая рыбам.
Прикидываю время до звонка и, оставив ссорящихся голубков, несусь в цветочный, в котором, благодаря Борису, действительно стал постоянным клиентом.
– Опять?
– с милой, но ехидной улыбкой спрашивает меня хозяйка.
– Ага!
– Свидание? Поссорились?
– Поссорились!
Очередной букет для девушки собран в рекордные сроки.
– С вас сорок рублей!
– Спасибо!
Но на этот раз цветы, улещевания, все оказывается бесполезно - Люда показательно обиделась. Борис, снимая с ушей бутоны хризантем, тоже обижается. Я, призвав всю выдержку, стараясь не заржать (а сценка с товарищем Сааховым из "Кавказской пленницы" так и стоит перед глазами), принимаю сторону Чёрного. Обиды - обидами, но так унижать моего друга перед всем классом девушке не стоило. В итоге мужская половина класса за исключением не скрывающего своего счастья Щелокова сочувствует Борису, а женская (не будем врать - есть исключения) - на стороне считающей себя оскорбленной Людмилы. Остаток учебного дня проходит в такой напряженной обстановке, что я успеваю выбросить из головы неожиданную встречу с сестрой, а, как показало будущее - напрасно.
Несмотря на негодование, Борис отлично держал себя в руках. Как бы то ни было, но ссора с Людой по накалу страстей до неожиданного взрыва не дотягивала, так что срыва не произошло. Разве что, почти не сговариваясь, решили прогуляться перед посадкой в катер.
– Скажи... Как видящий... У нас с Людой может что-то получиться?
С сочувствием кошусь на напряженное лицо товарища. С момента моего признания вся наша команда не по разу спросила у меня насчет силы тех или иных персонажей, в частности Ваня не постеснялся спросить про перспективы с Ириной, и только Борис до сих пор ни разу не попытался воспользоваться моими способностями в личных целях.
– Маловероятно, если честно.
– А почему сразу не сказал?
– А ты бы услышал?
– Ясно... Тогда... все к лучшему, наверно?
– ХЗ
– Что значит ХЗ?
– Хрен знает.
– Это точно...
Маршрут для проветривания мы выбрали нетривиальный - повинуясь Борькиному настроению, двигались какими-то задворками, поэтому задний двор онкологической больницы вырос перед нами абсолютно неожиданно. Рак, бич всех времен и народов, почти не излечивался и здесь. Нет, для целителей, типа матушки, это была не такая уж и непосильная задача, хотя и не все так просто, как хотелось бы. Проблема в специализации - вы же не пойдете вырывать зуб к светилу нейрохирургии, а та же мама была скорее хирургом экстра-класса, чем терапевтом или, тем более, онкологом. Вот и получалось, что целителей именно по данному профилю было единицы, и брали они за излечение ой-ой-ой, как много. Были еще и медартефакты, способные поддерживать ремиссию бесконечно долго, но, учитывая их стоимость, а также цену и дефицитность батареек-"лечилок", позволить себе такое могли только очень и очень состоятельные люди или одаренные жизни. Но маги как раз и не болели этой гадостью, по крайней мере, о подобных случаях ни разу не слышал.
Нехорошо строить планы на несчастье других, но женщина, глотающая бессильные слезы, катая кресло с молодым иссушенным парнем по парку больницы, подтолкнула на новую мысль. Идею с бывшими пилотами я не оставил, но теперь это не было таким актуальным, а учитывая, что срок восстановления источника при самых радужных перспективах был не менее полутора лет, с тем же успехом существующие вакансии вполне могли закрыть и обычные люди. Так что уже к концу недели в нашем агентстве появились два отставных майора и капитан, преданные мне не хуже, а может, и лучше собак - ведь шесть "лечилок" в неделю, которые я заряжал практически мимоходом, обеспечивали их детям возможность жить нормальной жизнью.
Также, встретился я и с пограничником, который запал матери в душу. На редкость точно соответствовавший собственной фамилии Ефим Наумович Большаков произвел на меня вполне благоприятное впечатление. Подгадав свой визит в госпиталь к моменту его приема, я стал свидетелем, как этот медведь беззастенчиво окучивал мою родительницу, вручив ей и положенный в таких случаях букет, и конфеты (кстати, реально любимые), чем выгодно отличался на фоне прижимистого Шаврина - за полгода его ухаживаний мать не похвасталась ни одним подарком от доктора. Время, потраченное на наблюдение за встречей этой парочки, с лихвой окупалось сделанными выводами.
Майора в отставке догоняю в парке, где он безучастно сидит на скамейке, кроша купленный батон птицам. Совсем недавно флиртующий на грани фола мужчина с безразличием сфинкса наблюдает за дракой воробьев и голубей за приглянувшийся кусок хлеба.
– Можно присесть?
Отсутствие реакции принимаю за согласие
– Ефим Наумович?
– Мы знакомы?
– в вопросе интонаций не больше, чем у робота.
– Нет, но я хочу это исправить. Егор Николаевич Васин к вашим услугам. Сын Дарьи Дамировны.