Где-то в чащобе гулко ухнула какая-то ночная птица, чуть не доведя меня до сердечного приступа. Было темно, а у меня ни айфона, ни фонарика. Практически все действия приходится совершать на ощупь. Хорошо еще, что ночь достаточно лунная, кое-что все-таки видно. А иначе пришлось бы ждать до утра.

– Спи спокойно, Ибрагим, ты был хорошим визирем и умным врагом. Да и любовником неплохим. Мне тебя даже будет не хватать, — чистосердечно сказала я, спрыгнув в яму и закрывая тело покойного простыней. С трудом удалось вылезти обратно, и то пришлось вставать на живот бывшего Визиря. Чувствовала я себя отвратительно.

С трудом я все-таки забросала яму землей и слегка ее разровняла. На большее моих сил просто не было. Подумав, что с выездом в Стамбул стоит подождать до утра, а пока поспать в повозке, я зевнула в горсть и, забросив на плечо верно послужившую мне лопату, отправилась к ней.

Два десятка небритых заросших мужиков, в этот момент отвязывающих лошадь, моему появлению не обрадовались.

– Благородный паша что-то потерял? — подбоченившись, поинтересовался у меня главарь этой шайки оборванцев. — Паша, верно, забыл дорогу до дома?

– Паша сейчас тебе башку снесет, -огрызнулась я, воинственно вскидывая на плечо лопату. — А ну, пшел вон от моей лошади, чмо небритое!

Мужики слегка опешили от такой «доброты», но быстро разбегаться с воплями ужаса и пристыженными лицами почему-то отказались.

– Паша слишком глуп, раз считает, что справится один против 25 бывших янычар, — недобро ухмыльнулся главарь. Этого мне еще не хватало!

– Перебежчиков, — уточнила я. — «Бывших» янычар не бывает.

Слова о перебежчиках моему собеседнику не понравились. Его подельники заворчали. Кто первым бросился в драку — я не запомнила, очутившись практически сразу на земле с завернутыми за спину руками. Волосы вырвались из-под чалмы и рассыпались по плечам.

– Да это женщина! —послышался удивленный возглас кого-то из бандитов. — Хатун, что ты делаешь одна в лесу, да еще в мужской одежде?! Где твой муж, или ты одна?

Мне бы язык прикусить, да помолчать, но я неожиданно разоткровенничалась:

– Меня похитили, но я сумела сбежать, и возвращалась домой. Я могу отдать вам те деньги, что у меня есть, и вернуться в Стамбул. Если же вы меня проводите — я обещаю вам большую награду и хорошие должности.

– Кто ты, хатун? — неожиданно послышался молодой голос. Более-менее вменяемый. — Как ты можешь обещать нам такие вещи? И почему мы должны тебе верить?

– Я Хасеки султана Сулеймана! — гордо задрала я подбородок. В следующую секунду передо мной разверзлась Тьма, и я потеряла сознание — в который раз за последние дни.

Глава 14.

Очнулась я связанная, как докторская колбаса, в какой-то вонючей телеге, лицом в сено. В довершение картины на меня накинули сверху грязную тряпку, видимо, чтобы не привлекала излишнего внимания в процессе перевозки. Еще и кляп в рот заботливо засунули, явно использовав на него кусок чьей-то грязной чалмы!

Бешенство вскипело во мне в ту же секунду, как я поняла, во что вляпалась. И все — из-за того, что я представилась?! Назвала себя Хасеки?! Меня похитили, и теперь везут неведомо куда против моей воли?!

ДА КТО ОНИ ТАКИЕ!???

Сулейман их на сотни тысяч кусочков порвет за меня и моего еще не рожденного ребенка! Вот только где он со своей хваленой помощью, когда так нужен?! Почему мой Султан, Падишах, мать его, сердца и всего мира, не рвется спасать свою злостно похищенную уже второй шайкой придурков женщину?!

Перед моими глазами встала приторная рожа конопатой Фирузе. Может, поэтому и не рвется?! Ему эта маленькое чучело сумело меня заменить?!! Я живу с педофилом?!!!

Яростный рык, вырвавшийся из моей груди, услышали. Телега (или на чем меня там перевозили) остановилась. Через пару секунд тряпку сдернули с моей головы и я уставилась прямо в изумленные глаза какого-то чернявого парнишки. Он что, не знает, что он везет?!

– ММММЫЫЫЫЫЭЭЭЭЭУЙ!!! — злобно высказал я все, что думаю об этой растреклятой Османской империи и ее вонючих подданых.

– Вы…. Кто вы, хатун?! — глаза мальчишки были размером с акче. Злобно рыкнув во второй раз, я попыталась выплюнуть кляп. Грязная ручонка мигом метнулась к моему рту, и через секунду мерзкая тряпка была извлечена. — Что вы делаете…в телеге?

– Не знал, что везешь? — из меня просто сочился яд. — Откуда же ты такой наивный взялся?! Похитили меня!

– Ой…

– Что «ой»?! — разъярилась я. — руки мне развяжи, не стой столбом!

– Секунду, добрая госпожа! — видимо, госпожу во мне признали по крайне хамскому тону, отработанному на гаремных рабынях.