Шрифт:
– Ой, посмотреть как хочется! Пойдем туда сходим, Павлик, а?
Вернулись они поздно, обойдя все памятные места. Они держались за руки, изредка взглядывая друг на друга. И от смущения у Павлика не осталось и следа: снова друзья, как встарь. Об одном он мечтал теперь: с кем-нибудь подраться, защищая Юльку. Только кто ее тронет? Сама, пожалуй, сдачи даст!
Вскоре наступил учебный год. Павлик пошел в четвертый класс. День, которого с нетерпением ждали ребята, наконец настал.
Прозвенел звонок, широко открылась дверь, и в класс вошел Антон Сергеевич, директор школы, а за ним, несмело остановившись в дверях, - Юлька. Она была в том же платье с цветочками, коса строгим и аккуратным венком лежала вокруг головы. Глаза ее с любопытством скользили по ребячьим лицам. Она увидела Павлика и слегка кивнула ему. Антон Сергеевич подождал, пока в классе стихло.
– Ваша старая учительница Клавдия Михайловна, как вы знаете, уехала в город, к сыну, ну а теперь у вас будет Юлия… тоже Михайловна.
– Антон Сергеевич улыбнулся и обнял ее за плечи, отчего вся она закраснелась.
Когда-то Юлька была его ученицей, а теперь вот сама должна учить ребят, - к этой мысли она еще, наверно, не успела привыкнуть.
– Пожалуйста, Юлия Михайловна, - сказал Антон Сергеевич и вышел из класса.
И осталась Юлька, Юлия Михайловна - странно и непривычно звучало это имя - наедине с классом.
Все сели за парты, не сел один только Павлик. Он стоял и во все глаза смотрел на новую учительницу и никак не мог взять в толк: неужели Юлька, его Юлька, старая его приятельница, будет их учить? И неужели ее надо будет звать теперь не просто Юлька, а Юлия Михайловна? Ведь все ребята знают ее, помнят, как она еще бегала по деревне босая и растрепанная, - как же она сможет учить их? А вдруг случится беда, страшная беда - ребята не станут ее слушаться и она не сможет с ними сладить?
– Садись, - сказала ему Юлька и положила на стол толстую тетрадь.
– Начнем урок.
И урок начался.
Впрочем, ничего страшного не произошло. Она стала одного за другим вызывать к доске. Кого просила почитать, кого решить задачку, внимательно слушала ответы и что-то коротко записывала в тетрадь. Все так и рады были ей угодить. Видно, глаз у нее был такой: посмотрит, так сразу и хочется сделать, о чем ни попросит.
И Павлик постепенно успокоился. Страх за Юльку прошел, и теперь он вертелся в разные стороны и радостно поглядывал на ребят: вот, мол, Юлька-то наша какая! И страсть как хотелось ему, чтобы все знали, что он, Павлик, не кто-нибудь, не простой там ученик, как все, а Юлькин сосед и старый приятель. Его еще «Юлькин жених» называли когда-то. Эх, жаль, наверно, уже никто не помнит про это! Павлик подмигивал ребятам, кивал на учительницу, показывал на себя, но никто не понимал, отчего он крутится, никому не было дела до него - все слушали ответы, словно ничего удивительного не произошло. Но Павлик… Нет, он не мог успокоиться. Он жадно ловил Юлькин взгляд и нетерпеливо ждал, что она подойдет к нему, потреплет чубчик и, может быть, скажет: «А это вот Павлик Одинцов. Мы с ним большие друзья».
Но как он ни вертелся, как ни заглядывал в глаза учительницы, она не замечала его, словно его и не было здесь, и это становилось невыносимым. Павлик уже не слушал урока и сердито сопел. Беспокойная ревность закрадывалась в мальчишеское сердце.
И он добился своего: учительница заметила его. Она улыбнулась Павлику и вызвала к доске. Жарко краснея, он стоял у доски и не мог решить задачки, а задачка была куда уж проще. Ребята шептали, подсказывали, но он смотрел на чистые половицы, покрытые крошками мела, и ничего, ну ни капельки не соображал.
– Ну что ж, садись на место.
Павлик сидел, ничего не видя перед собой, и не слушал, как, брызгая мелом и объясняя, за него решал задачку его сосед по парте Колька Кожухов.
– Это мне пара пустяков, - довольно шепнул Колька, усаживаясь рядом, а Павлик вдруг ни с того ни с сего громко хлопнул крышкой парты.
– Ты чего мешаешь?
– ткнула его в спину Зинка, сидевшая сзади.
Павлик обернулся и ловко смазал ей по шее.
– Юлия Михайловна!
– Зинка подняла руку и встала, - Павлик Одинцов дерется.
Павлик развалился на парте и кривил в ухмылке губы.
– Одинцов!
– сказала Юлия Михайловна.
– За что ты бьешь ее?
Глаза у Павлика забегали, точно зверьки.
– А что?
– спросил он вызывающе.
– У ней, может, комар на шее сидел…
– Ой, врет он, Юлия Михайловна, никаких комаров нет, он просто лупцуете!!.
– Ну хорошо. Он больше не будет, - мягко, словно извиняясь за него, сказала учительница.
– Продолжим урок.
Но Павлика как будто завели, и он уже не мог остановиться.
«Это она меня еще по дружбе так. А другого бы враз выставила», - подумал он и показал Зинке кулак.
Девочка опять подняла руку.
– Чего тебе?
– Одинцов стращает: как, мол, выйдем, он мне задает…
– Ну вот что, - сказала Юлия Михайловна, подходя к спорщикам.
– Ты, Зина, пересядь, пожалуйста, к Одинцову а тебя, Кожухов, попрошу пересесть на ее место. Надеюсь, теперь вы поладите.
И странное дело: Зинка не стала возражать - она послушно пересела и даже покраснела от удовольствия, а Павлик, расставшись с дружком, с которым мечтал просидеть весь год, вдруг смертельно обиделся и ткнул изо всей силы свою новую соседку в бок. На этот раз Зинка почему-то даже не пикнула, а только, хихикнув, шлепнула его по руке, словно только и ждала, чтобы их посадили вместе.