«Ну, теперь не уйдешь!» - подумал Спирька, присел на край ямы и свалился вниз. Метра два, наверно, пролетел и шлепнулся в мягкое дно - утрамбованный кукурузный силос, пахнувший уксусом и кислыми щами. Спирька чихнул разок, пошуровал руками по влажной ботве и. . . наткнулся на что-то пушистое и теплое. Поднес ладонь к глазам - жаворонок! Крылышки потрепаны, клюв беззвучно раскрывается, еле дышит. Но все же это он - серенький, живой!

Спирька с минуту посидел, чувствуя, как толкаются крылышки в пальцах, как под нежным пушком теплое сердце стучит: тик-так, тик-так! Ровно бы часики какие. Знал ведь, хохлатый, куда на зиму прятаться, не испугался людей, тепло и сытно в яме, лучше всякого юга!

Спирька спрятал пленника за пазуху, отряхнулся и осторожно полез вверх по лесенке, приставленной к стене.

Выбрался из ямы, дохнул морозного воздуха и зажмурил глаза от солнечной синевы. Хорошо-то как!

И вдруг услышал над собой писк, странный какой-то писк. Что бы это такое? Потрогал у себя под рубахой - сидит маленький, Спирькин живот щекочет, выбраться хочет, видать. Под ноги глянул, но и там ничего. Посмотрел наверх - над головой шелестел крылышками… жаворонок!

Что за наваждение? Один лежал у него за пазухой, а другой летал над ямой и тревожно пищал. Расскажешь кому - но поверят. Выходит, поймал он самочку, а над ним кружил сейчас самец! Может, ушиблась она и не смогла улететь, а он не захотел оставить подругу в беде? Вот дела!..

«Ну и летай себе на здоровье!-решил Спирька.- А нам с Варькой и жаворонихи хватит!»

И побежал домой, не чуя ног под собой. Сердце его так и вспрыгивало от радости, а в теле легкость такая - вот-вот оторвется от земли и полетит. А потом тише побежал. Приустал немного и вовсе шагом пошел. Просунул руку за пазуху, нащупал теплый мохнатый комок и прислушался: тик-тик, тик-тик! Слабее и реже билось сердце у самочки: видно, успокоилась бедняжка. И жалко стало Спирьке - надо бы выпустить ее, да куда ей сейчас в мороз! Найдет ли обратно дорогу? Вот зима пройдет, оживут и поднимутся травы, прилетят с юга жаворонки, и тогда побегут они с Варькой на луг и выпустят пленницу- лети, милая, ищи своего дружка и никогда не попадайся! Пока шел, чего только Спирька не передумал!

Варька и Сонька сидели за швейной машиной, сидели и строчили, будто даже и не поднимались из-за стола.

–  Спирька, Спиречка пришел!
– закричала Варька, махнула ему рукой - и снова к швейной машине.
– Ты посиди, мы тут быстренько! И такое-то платье получается, такое-то платье, загляденье просто!

Спирька вынул из-за пазухи жаворонка, разжал ладонь: самочка лежала, недвижно свесив помятые крылышки, и едва шевелила лапками.

–  На вот!
– сказал Спирька и отвел глаза в сторону.

–  Ой!
– взвизгнула Варька испуганно.
– Поймал?

Сонька робко ткнула пальцем в Спирькину ладонь:

–  А может, это и не жаворонок вовсе?

–  Как не жаворонок?
– вскинулась Варька.

–  А может, просто воробей?

–  Сама ты воробей!
– сказала Варька.
– Дура, вот ты кто!

–  Почему же я дура?
– обиделась Сонька.

–  А потому, что проиграла, а отдавать не хочешь.
– Варька проворно выдернула у Соньки бантик из кармашка.
– Мой теперь бантик!

–  Отдай!
– взмолилась Сонька.
– На вот тебе желтенький!

–  Не нужен мне желтенький, мой красненький будет!

–  А мы так не уговаривались!

Сонька ухватилась за свой бантик, а Варька стала таскать ее по избе. Спирька стоял, сжимая в руке жаворонка, и не понимал, что происходит.

–  Да ну тебя!
– заплакала Сонька.
– Не буду я дружиться с тобой!

–  И не дружись!
– Варька толкнула Соньку.
– И пошла отсюда, и не приходи больше на моей машине шить! Как вот дам сейчас… Шумни ее, Спирька!

–  Попросись чего-нибудь пошить, только попросись!
– плакала Сонька, надевая пальто.
– Не у тебя одной машина! Пойду к Зинке, она давно меня просила к себе. ..

–  Ну и беги к своей Зинке! Подумаешь, нашла чем стращать! Мы вот со Спирькой шить сейчас будем, еще получше у нас выйдет. Правда, Спирька?

Сонька ушла, поскуливая как собачонка. Варька захлопнула за ней дверь, засуетилась возле Спирьки, стала обметать веником снег с валенок, снимать с него пальто, вся радостная и возбужденная.

–  Подумаешь, нашла чем стращать! Будто мы и без нее не проживем!

Варька усадила его на табуретку и стала стягивать с него валенки.

–  Замерз, хороший ты мой, - ворковала она, как взрослая над маленьким.
– Разве можно по такому морозу бегать! Ишь ты, озорной какой!

Жаворонок, который еще недавно шевелился у него на ладони, сейчас почему-то утих - лежал легким, слипшимся комком, подобрав крылышки, и лапками не двигал. Спирька приложил ухо к затвердевшей спинке: дышит ли?