Шрифт:
Галя Воронцова тянула Нину за руку.
— Идем, идем! Чаю попьем.
Нина пошла было за ней, но остановилась. Вспомнила, как они еще недавно посмеивались: «Иди к своей тетушке»…
— Я что-то не хочу…
— Да брось ты ломаться, пошли. А то силой утащу.
Девушки наливают Нине чай. Наперебой угощают ее.
— Отшила Аллу-то… И не страшно тебе? — Верочка шутливо округлила свои без того круглые глаза.
Девушки засмеялись, затараторили, перебивая друг друга.
Галя сказала:
— Ладно, недолго Алле-то нас пугать. Юрию Филипповичу кое-что рассказывала. Он обещал, что скоро этой Аллы у нас не будет.
Алла Петровна держалась с Ниной подчеркнуто официально. Перешла на «вы», говорила сухо, сквозь зубы и только самое необходимое по службе. На грубом лице ее нетрудно было прочесть: «Не оценили, что ж, в друзья не набиваемся. А кто первый пожалеет — видно будет, жизнь покажет».
— Ты с ней осторожнее, — предостерегала Нину Галя Воронцова. Теперь после работы девушки обычно шли вместе, им было по пути. — Накладные подписываешь, смотри, чтобы в скобках стояли цифры прописью. А то она живо двухзначную цифру в трехзначную превратит. И тогда доказывай свою честность. За весами тоже следи, когда у нее товар принимаешь. Коробки с пирожным распаковывай, проверяй на месте. Ей и уполовинить ничего не стоит. А какую-нибудь пару штук вытащить, — Галя насмешливо щурится, — так это подобные ей долгом считают…
— А меня все естественной убылью пугала, — возмутилась Нина.
— Вот этим и берут нас, новичков, — возмущенно подхватила Галя. — Все запугивают: у тебя не хватит, смотри, проторгуешься…
— А на самом деле? Бывает, что не хватает?
— Не часто. Да и к тому же, если видят, что продавец честный, старается, — и в магазине, и в торге всегда сумеют помочь. Беда тут не в недостаче. Беда в этих самых Аллах, — почти с ненавистью произнесла Галя. — Как запугают новичка…
— Да уж не вороши! — махнула рукой Нина. От одного воспоминания ей становилось не по себе.
— Ну, он и начинает понемногу обвешивать, чтобы покрыть эту самую естественную убыль. Но ведь лиха беда — начало. Если он одного обвесил потому, что недостачи боится, другого он уже, может, и для того, чтобы в свой карман положить. Знаешь, ведь благородные-то грабители, — Галя перешла на обычный свой чуть насмешливый тон, — благородные-то грабители только в старых романах бывают.
Девушки дошли до угла, где Нине нужно было сворачивать в детский садик за Гришей.
— Я вам не обязанный!
Грузчик стоит в своей излюбленной вызывающей позе. Руки назад, одна нога выставлена и голова набок.
— Я вам не обязанный!
«Вот хорошо!» — обрадовалась подходившая к магазину Нина.
Она сразу сообразила, в чем дело. Опять Алла Петровна не угостила или чего-нибудь не дала Сазонычу.
У заведующей с Сазонычем особые отношения, совсем не то, что с Юрием Филипповичем. Каждый раз, когда возчик привозил товар, Алла Петровна угощала его. Сазоныч с удовольствием выпивал стакан водки, тряся своей седеющей дремучей гривой и морща короткий толстый нос, отказывался от закуски. Алла Петровна совала в широкий карман его выцветшей гимнастерки небольшой сверточек с колбасой или сыром, сообщнически бросая: «Тут и на шофера». Сазоныч благодарил, садился в кабину грузовика на свое место рядом с водителем.
Этот расход вряд ли входил в число необходимых, но не предусмотренных расходной сметой затрат, которые вынужден делать заведующий магазином. Тут была скорее какая-то взаимовыгодная сделка.
И подчас Сазоныч в чем-то расходился с Аллой Петровной. Тогда грузчик где попало сбрасывал сыры и колбасы, загромождал проход ящиками с фруктовой водой, и потом девушки вместе с заведующей перетаскивали все это на место.
Алла Петровна возмущалась, кричала: «Это вредительство, просто вредительство!» А возчик вставал в свою излюбленную позу: «Я вам не обязанный, я не обязанный…»
«Покипятись, покипятись», — не без злорадства желала Нина Алле Петровне.
Отношения их все больше обострялись. На днях Алла Петровна объявила девушкам, что в магазине будет учет. При этом вскользь, но значительно глянула на Нину своими бесцветными глазами и все эти дни ходила с каким-то загадочно-победным видом.
«Неужели естественная убыль все-таки может быть большой?» — с тревогой думала Нина. Заговорила о своих опасениях с Галей.
— Что-нибудь она мне подстроит.
— Если успеет, — недобро улыбнулась Галя.
Противная злобная кулачка… Пусть Сазоныч неправ, пусть, — Нина была почти уверена в этом: он нечист на руку, а в пьяном виде, несмотря на свой почтенный возраст, даже пытался приставать к девушкам. Пусть так, все равно она была на его стороне. Вероятно, если бы уличные бандиты снимали с Аллы Петровны ее зимнее пальто с чернобуркой, Нина сочувствовала бы бандитам, а не этой ненавистной кулачке.
Но что это? В спор с Сазонычем вступала, оказывается, совсем не Алла Петровна. Высокий с южным загаром мужчина подошел к грузчику очень близко, почти вплотную и негромко приятным баском сказал: