Александр Семенович снял телефонную трубку и начал набирать какой-то номер. Гусева с достоинством села.

— Товарищ Гусев? — спросил Александр Семенович. — Здравствуйте.

Гусева вскочила.

— Говорит заведующий семнадцатым продовольственным магазином Горный. У меня сидит ваша супруга и требует неизвестно почему…

— Что вы… Что вы делаете?! — испуганно закричала Гусева.

— И требует неизвестно почему, — не обращая внимания, говорил Александр Семенович, — чтобы я отпустил ей продукты с черного хода… Я так и предполагал, что вы не знаете. Дать ей трубку?.. Пожалуйста, мадам Гусева.

Гусева боязливо приложила к уху телефонную трубку. Через минуту ее уже не было в магазине.

Да! Необыкновенный человек Александр Семенович. Если бы Нине рассказали, что такие бывают в торговле, она бы не поверила. А влюбиться? Разве может Нина в него влюбиться? Он ведь очень пожилой — Александр Семенович Горный. Ему, наверное, даже сорок лет. Морщин у него, правда, нет, но возле рта такая глубокая складка. Особенно когда задумается.

А он, Александр Семенович, как-то отличает Нину. Ей даже кажется, она знает, когда это началось. В обеденный перерыв, когда ей вдруг захотелось передразнить Галку, как она занимается комсомольскими делами. Эта старая привычка передразнивать вернулась теперь к Нине. Она вскинула голову, как это делает Галка, и, обращаясь к Верочке, сказала:

— Ты не думаешь, Вера, что комсомольские поручения следует выполнять?

И голосом Веры, растерянно, очень похоже, моргая глазами:

— Я, конечно, думаю, Галочка. Я все время думаю.

Галка больно наступила Нине на ногу, но та ничего не поняла и продолжала дурачиться. Девушки затихли и смотрели куда-то мимо нее. Нина обернулась. У входа в зал стоял Александр Семенович и негромко весело смеялся. Нина смутилась, покраснела до ушей, и тогда-то он взглянул на нее как-то особенно…

Магазин был уже закрыт. Продавщицы расходились. Нина и Верочка замешкались с подсчетом денег.

Из своего кабинетика вышел Александр Семенович.

— Меня никто не спрашивал?.. Досадно.

Заведующий прошелся по опустевшему и как всегда вечером непривычно просторному залу.

— Не люблю узеньких людей.

— Узеньких? — удивилась Нина.

— Все в порядке, — сказала Верочка, — как в аптеке. — Она передала Александру Семеновичу выручку.

Пулей выскочила за дверь. Из-за двери высунула свое краснощекое личико.

— До свидания.

Исчезла и высунулась еще раз.

— Забыла попрощаться.

Александр Семенович переглянулся с Ниной, засмеялся. Пошел к себе.

— Кончайте, Нина, там уже инкассатор дожидается.

Нина сдала деньги. Александр Семенович вручил сумку с деньгами инкассатору. Тот взамен оставил пустую на завтрашний день.

— Так вот, — обернулся заведующий к Нине, — об узких людях. Знаете, бывают такие коридоры в старых домах. Пройти в них можно, а на большее, как говорится в песне, ты не рассчитывай.

— На что большее?

— На красоту, удобство. Вот и люди есть такие. Свое прямое назначение они еще выполняют. Что-то там делают. А на большее их не хватает. На значительное и на малое тоже. Вот сегодня сговорились с одним приятелем, такой же одинокий холостяк, как и я, идти вместе в театр, на премьеру. Я с трудом достал билеты. И видите, — Александр Семенович комически горестно развел руками, — не пришел. Уверен — напьется где-нибудь или в кровати проваляется. Придется идти одному. Ну что, Нина, закрываем магазин.

Когда Александр Семенович возился с замком и пломбой, а Нина уже попрощалась и застучала каблучками по тротуару, он вдруг спохватился.

— Нина, подождите-ка. Какой все-таки я старый нахал! Ведь следует пригласить вас. Пойдемте со мной в театр. Морального разложения нам не припишут, поскольку вы вполне можете сойти за мою внучатую племянницу.

Перед тем Инна злилась: «Даже не попытается пригласить меня. А как бы здорово»…

Но сейчас она заколебалась. «Пойти или нет? А вдруг заметит, что я хромаю. И успею ли я сбегать за Гришей? А что скажут девчата?»

Но сама уже говорила весело, беззаботно:

— Если смогу заменить вашего приятеля, который пьет или валяется на диване…

Давно-давно не надевала Нина любимого платья, давно-давно так старательно не взбивала свои легкие волосы, так придирчиво не осматривала себя в зеркало.

— Красавица ты у нас, — искренне залюбовалась Любовь Ивановна.

И только Гриша возмутился:

— Опять шалаться, Нинка. А кто обещал мне сегодня почитать «Человек рассеянный с улицы Бассеянной»?