Их встретил помощник Эдварда — мистер Кенни. Виктор понял, что сейчас им влетит за поведение, хотя давно уже потерял страх перед отцом. А еще тот не мог запереть его в замке, он бы все равно сбежал. Они, тихо смеясь, пронеслись, как вихрь, по всему замку. Уходя в комнаты, отведенные для них, они громко пробежали мимо комнаты Руфуса. В открытую дверь просунулась рыжая голова первого, Мария показала язык, и на его женственном лице появилась непонятная гримаса. Наспех переодевшись, они, снова смеясь, вбежали в Цветочную столовую, где Сьюзи накрывала на стол.

— Я не скажу, что вы не ночевали в доме, и потом, мистеру Кенни сказала, что вы с рассветом решили пойти на улицу, — она положила перед ними круассаны, политые вишневым вареньем.

С Каролиной у них испортились отношения, и уже немолодая служанка предпочитала прикрывать и поддерживать молодых хозяев. Сьюзи разуверилась в хозяйке в тот день, когда Каролина предложила подсыпать в еду старших детей травы, чтобы ослаб их организм. Сьюзи посчитала это безбожием и страшным грехом и не стала этого делать, сказав хозяйке, что делает это постоянно, когда дети в Холстон-Холл. Каролина же решила, что организм ребят слишком крепкий и не сразу воспринимает отвары.

— Спасибо тебе, Сьюзи, — поблагодарил Виктор.

— Завтракайте, а то придет миледи, и будет выбирать все самое лучшее мистеру Руфусу, — они жадно накинулись на пышные оладьи и ветчину с домашним сыром.

— Всем доброе утро, — пришла Каролина вместе с младшими детьми. Виктор взглянул на мать, та увидела беглый взгляд сына. — Руфус, завтракай быстрее, мы сейчас поедем к отцу.

— О, — он радовался этому, — а ты, Виктор, не поедешь!

— Больно надо, — выпалил он, — что там интересного. Ровным счетом ничего!

— Когда-нибудь все это достанется тебе, Виктор, — Каролина намазывала булочки маслом.

— «Это» не наступит никогда, — Виктор встал и ушел.

Каролина ощущала сладкий вкус победы на губах. Сын отдаляется от них, и Мария идет за ним следом.

***

В августе 1909 года умерла Фелисите. Эдвард узнал об этом, когда в спешке уезжал в Антрим. Ему принесли прощальное письмо матери, которое он вскрыл по дороге в свою контору:

Мой сын,

Я хочу, чтобы ты сохранил все наше богатство. Прошу, избавься от жены, из-за нее произойдет много бед, и, если ты этого не сделаешь, все рухнет в один день. Перестань давить на Виктора и дай ему возможность выбирать свой путь самому, потому что он приумножит наше состояние. Не отдавай Марию замуж без любви, это ужасно и противно для нее. Не давай большей свободы Руфусу, он мягкотелый, он игрушка и орудие в руках Каролины, он не тот человек, что нужен нашей семье. Оторви Анну от матери, ей нужна самостоятельность, иначе все закончится плачевно.

Береги себя, береги нашу семью. А я ухожу, думая, что у тебя все получится.

Твоя мама.

Он поднялся снова к себе, Каролина уже слышала новость и решила зайти к Эдварду. Она тихо вошла, на цыпочках подходя к мужу. Он стоял у окна, смотря, словно в пустоту. Каролина робко обняла его сзади.

— Я сочувствую, — он ничего не сказал ей, она только лишь заметила легкие слезы на его щеках. — Все хорошо, родной, — Каролина повернула его к себе, прижимая рыжую голову к своей груди.

Теперь-то у нее появилась возможность повернуть отношения в другую сторону. Сейчас она может окончательно оттолкнуть Эдварда от сына, и, если она не воспользуется этой возможностью, то потеряет все.

***

Лето 1910.

После смерти Фелисите многое изменилось. Каролина ощутила, как все больше к ней привязывается собственный муж. Эдвард после Рождества впервые подошел к ней и нежно поцеловал. Они стали больше разговаривать, он изливал ей душу и стал склоняться в сторону младшего сына. Такие перемены в доме ощутили все: домашние сразу приметили, как уже не молодые супруги всю весну провели вместе, не отпуская рук, плотно сжав ладони и сплетя в узел пальцы. Увидели взгляды, полные любви, а вскоре прислуга судачила о том, что супруги заняли одну из больших спален в Холстон-Холл, где предавались страстной любви. Словно смерть Фелисите освободила Эдвард от оков. Каролина только в ту весну осмыслила триумф — она почти что добилась всего, о чем так мечтала.

Летом, когда вернулись Виктор и Мария, она и в них приметила перемены. Голос Виктора сломался, в нем появились строгие нотки, черты лица стали мужественнее, а еще он сильно вытянулся. Мария хорошела с каждым годом, и Каролина уже примеряла за кого бы выдать ее замуж, считая, что выгодная партия усилит их влияние в Ирландии.

— Ты такая красивая, когда спишь, — прошептал Эдвард, сжимая ее в объятьях.

— А ты только это заметил, — лукаво улыбнувшись, сказала она. Нет, она не спала, она думала о том, как ей поступить дальше. Она уже рисовала новые перспективы для себя.

— Просто до этого я всегда уходил, считая, что мой долг выполнен, — его тонкие пальцы легко скользили по ее спине.

— Скажи, странное чувство, — она потянулась в его объятьях.

— Что странного? — непонимающе переспросил он.

— Любовь, — в ее улыбке скользило коварство, которое он не успел заметить.

— Ты говоришь, что любишь меня? — Эдвард приподнялся, чтобы лучше видеть ее лицо.

— Да, — ответили ее губы, он потянулся к ним, ощущая сладостную муку желания.

Как такое могло случиться с ним? Теперь его не прельщали шлюхи из борделей, он совсем не хотел ехать в Антрим к любовницам, его просто тянуло к женщине, с которой он прожил уже пятнадцать лет. Их брак не сложился сразу же. Она любила кузена, он любил Джорджину, считая ее идеалом, и совсем не обращал внимания на жену.