– Попробуйте нас взять, лейтенант... Н'Че.

– Ну что же, вы не оставляете мне иного выбора, граф.

Н'Че не заставил себя ждать. Искра его шпаги призраком скользнула ему в ладонь и, как живая, заиграла в свете многочисленных люстр, освещавших зал. Дамы затаили дыхание, мужчины горящими глазами наблюдали за происходящим, а соперники застыли друг против друга, слегка касаясь выставленными вперед клинками. Граф легким движением отстранил от себя Лоренцу и Жака. Привлеченные интригующим спором зрители раздались, освобождая место для схватки, а двое солдат предусмотрительно заняли места возле выходов из зала.

Н'Че внезапно резким движением отбил шпагу графа, подогнул колено и сделал классический выпад, изящно балансируя свободной рукой, отведенной назад. Оказавшийся странно неуклюжим граф едва успел опустить шпагу и поставить ее так, что клинок лейтенанта, шелестя металлом о металл, проскользнул мимо цели.

Граф крутанулся волчком, простовато наотмашь нанося удар, но лейтенант без труда парировал этот бесхитростный удар, отбросил шпагу противника и вновь ринулся в атаку. Конечно, солдаты тоже не стояли на месте и полукругом двинулись на графа, который стал медленно отступать, едва отражая жалящие удары лейтенанта.

Жак, пятившийся позади Калиостро и, в свою очередь, толкающий позади себя Лоренцу, задел боком один из столиков и на ощупь пошарил рукой, не желая отвлекаться от схватки. Его ладонь наткнулась на тонкое горлышко шаровидного графинчика с вином, и, ухватив его, Жак запустил им в наступающего сбоку солдата. Солдат увернулся, но последовавшее вслед за графинчиком серебряное блюдо с фруктами, брошенное Лоренцой, попало в цель, и на какое-то время оглушенный солдат выбыл из смыкающегося круга.

Тем временем молнии шпаг не переставая били в сверкающую полусферу, которую образовывала отчаянно мечущаяся шпага графа. Отбив один удар виртуозно фехтующего лейтенанта, Калиостро рубящим ударом заставил отшатнуться не в меру близко подступивших менее ловких солдат, и едва успел вновь втиснуть клинок своей шпаги в противоход следующему удару лейтенанта, отклоняя острие его шпаги от неизбежной встречи со своей грудью.

Казалось, чем дольше длилась схватка, тем больше возрастало мастерство графа. Лейтенант Н'Че был сосредоточен и уже не так уверен в своем превосходстве. Раскрасневшиеся солдаты раз за разом натыкались на острие шпаги графа и их красные мундиры только что удачно скрывали пятна крови, сочившейся из мелких ран на их руках. Одному из солдат, улучившему момент, как будто удалось прорваться сквозь стальную клетку защиты графа, его шпага заскользила вперед, кончик прорвал камзол графа под мышкой и, похоже, серьезно ранил Калиостро. Чашка гарды стукнулась о гарду шпаги графа, и солдат оказался лицом к лицу с противником. Граф был скован, не имея возможности освободить шпагу, и, казалось, сейчас на него обрушат безжалостные удары лейтенант и остальные солдаты. Калиостро страшно взревел, и чудовищная сила внезапно повела навалившееся на него тело солдата, а в следующее мгновение солдат уже катился под ноги своим товарищам. Двое солдат, споткнувшись, попадали. Кто-то из зрителей вскрикнул, заметив вывернутую под неестественным углом руку отброшенного солдата.

Граф, оказавшись вместе со своим слугой и девушкой прижатым почти к самой стене зала, отступил на шаг назад, увеличивая дистанцию между собой и смешавшимися атакующими. Все окружающие, кто с восхищением, а кто, естественно, заскрежетав зубами от досады, заметили, как Калиостро, резко взмахнув ладонями, ловко заставил вращаться полупрозрачными веерами уже две шпаги, в итоге перехватив их самым необычным способом, выставив вперед навершия рукояток и отставив назад длинные лезвия. Растопыренные в стороны клинки охватывали защитным треугольником застывших за спиной графа Жака и Лоренцу. Отступать дальше было уже некуда, и все понимали, что соперникам предстоит последняя решительная схватка.

Н'Че облизнул пересохшие губы, разгоряченные солдаты смахивали с покрасневших лиц крупные капли пота и поеживались в стесняющих движения мундирах. На лице графа ни тени эмоции и ни одного признака усталости. Чертовщина, подумал про себя Н'Че, неужели и вправду перед ним дьявол во плоти?

Теперь их стояло трое против графа, не считая двоих солдат у дверей. Лейтенант находился справа, а стоящий в центре солдат, у которого, по всей видимости, не выдержали нервы, или ему показалось, что бледность графа и его окаменевшее лицо - следствия нанесенной раны, сломал линию и нетерпеливо ринулся в атаку. Граф не стал отступать. Встретив солдата, он вскинул руку, укрытую с тыльной стороны клинком шпаги, отбил таким необычным способом удар противника, взметнул вторую руку высоко вверх, отводя ее далеко назад, а затем с силой погрузил зажатую в руке шпагу в грудь солдата, пронзая его насквозь, как матадор пронзает точным ударом быка. Солдат еще не успел понять, что с ним такое произошло и почему мундир на спине неприятно топорщится, собираясь складками, а из груди вырос необычный металлический цветок, как на него навалился граф. Раскинув руки в стороны, он вцепился одной рукой в лейтенанта Н'Че, а другой во второго солдата, и увлек их под восторженные крики зрителей в центр зала.

– Лоуренс, Ли, быстрее!!! Уносите ноги!
– закричал Калиостро, опрокидывая нечеловеческим усилием всех троих военных на пол.

Н'Че чертыхался, барахтаясь под телом раненого солдата. Лейтенант, отбросив свою шпагу в сторону, вцепился в руку графа и резко вывернул ее, заставив Калиостро взвыть от боли. Солдат с другой стороны сообразил, что к чему, пнул Калиостро сапогом в бок, а когда тот выгнулся, увертываясь от второго пинка, захватил его вторую руку и принялся также заламывать ее за спину графу. Парик упал с головы Калиостро, его гладко собранные волосы растрепались, упав черными прядями на сверкающие яростью глаза. Превозмогая боль и разбрызгивая пену, выступившую на губах, он все еще исступленно кричал:

– Бегите, бегите, Лоуренс!!!

На глазах графа выступили слезы, его тело дернулось с такой силой, что камзол треснул на спине, и лейтенант едва смог удержать вырывающегося пленника. Внезапно под потолком стали тухнуть одна за другой люстры, а из глотки графа вырвался протяжный, холодящий душу вой. Мундиры солдат, одежда застывших в ужасе зрителей, ливреи слуг стали искажаться, фрагменты одежды и окружающих интерьеров коробились, меняя цвет. Лица людей, их фигуры вдруг изломались уродливыми гротескными образами, и в наступающем сумраке, который стал давить на людей со всех сторон, началась настоящая паника. Все вокруг смешалось. В скудных остатках света, как будто стараясь растолкать тьму, ощутимым саваном подступающую со всех сторон, люди метались, сшибали друг друга с ног, падали и кричали. Неизвестно, сколько бы продолжалось это сумасшествие и удалось бы мраку и хаосу задушить растерявшегося Н'Че и его солдат, если бы тьму вдруг не прорезал сноп ослепительно белого света, который полился из идеального прямоугольника открывшейся в спасительный рай двери. На фоне этого прямоугольника показалась одинокая фигура. Она подняла над головой руку, что-то щелкнуло, и хаос прекратился.