Место отвратительное.

Слышно, как позади кого-то рвёт, запах тут же настигает ноздрей - и, кажется, парень тоже готов согнуться пополам и хорошенько прочистить желудок.

Камера практически в самом конце коридора. О’Брайен скованно подошел ближе к решетке, когда мужчина кивнул головой. Без слов, ведь знал Гордона О’Брайена, работал с ним в одной группе, поэтому до сих пор не может поверить, что его “наставник” сотворил подобное.

Дилан не видел отца почти пять лет. Или больше? Это неважно.

Теперь неважно.

Парень повернулся лицом к камере, невольно затаив дыхание. Мурашки пробежали по спине. Мышцы напряжены, мускулы лица начинают болеть от стиснутых зубов. Смотрит в темноту, что сочится сквозь решетку в коридор. Начинает моргать, различая у стены, на койке сидящего мужчину, который согнулся, опёрся локтями на колени, смотря в пол. Седой. Грубая щетина. Морщинистое лицо. Порванная одежда, покрытая пылью и грязью.

Дилан ужасается, понимая, что его губы начинают дрожать, а по виску течёт капелька пота. Холод внезапно сковывает, рождая в груди знакомое чувство паники. Чуть ли не глотает язык, когда подходит ближе к решётке, отчего мужчина в форме напрягается, ведь парень зашёл за линию.

О’Брайен делает глубокий вздох, откашливаясь, будто боясь, что сейчас потеряет дар речи.

Но голос звучит, хоть и не так грубо и уверенно, как хотелось бы:

– Эй.

“Эй?” - и это всё?

Мужчина за решеткой не дёрнулся. Он лишь качнул головой, что-то прошептав. Дилан нахмурился, прислушиваясь:

– Ты… - запинается, сглатывая.
– Где ты был всё это время?

– Я знаю, я знаю, - мужчина шепчет, всё так же смотря вниз. Поднимает ладони, пожимая плечами, будто разговаривает с кем-то:

– Я всё понимаю.

Дилан сжал губы от злости, повысив голос:

– Эй!

И это была ошибка.

Его отец вскочил с кровати, быстро подбежав к решетке. Полицейский не успел отреагировать, поэтому Гордон хватает сына за ткань футболки, грубо потянув на себя. Дилан бьётся подбородком о железо, но не меняет выражение лица. Пыхтит, не пытаясь освободиться от хватки безумца. А вот мужчина в форме всячески пытается разжать пальцы Гордона.

О’Брайен не может оторвать взгляда от отца, который смотрит на него безумными глазами, выпученными до такой степени, что кажется, что они вот-вот вылезут из орбит, лопнут от давления. Красные. Красные белки с бледными зрачками. На висках мужчины выступили вены.

– Внушение, - рычит Гордон, демонстрируя жёлтые зубы.
– Внушение!
– кричит, ещё раз потянув сына на себя, отчего тот вновь бьётся лицом о решетку.

Мужчина в форме действует быстро. Роется в карманах, находя электрошокер.

– Ил-иллю… - пытается выдавить из себя Гордон, не сводя глаз с сына, который открыл рот от ужаса.
– Вн-внуше…

Удар током.

Полицейский прижал аппарат к шее заключенного, отчего тот разжал пальцы, выгнув спину, и закричал, падая на пол. Сворачивается калачиком, дергаясь от судорог. Издает нечеловеческие звуки, мыча от боли.

Дилан не сводит с него глаз. Не может отойти от шока.

Его отец настолько одичал? Что превратило его в это?

Гордон начинает выть, при этом, выдавливая из себя одно единственное слово, будто других он не знал:

– Внушение!
– кричит, вскакивая на ноги. Дилан делает шаг назад, чтобы отдалиться от камеры, ведь мужчина начинает метаться, колотя и снося всё, что попадается ему на пути.

– Внушение!
– вновь подскакивает к решетке, начиная колотить её руками.

Дилан не шевелится, пока полицейский насильно не берёт его под руку, таща обратно к выходу.

Парень ощущает, как его колени начинают дрожать, а крик отца разносится эхом по коридору, достигая ушей. Дилан пытается заткнуть их ладонями, но руки тяжелеют. Не может их поднять к лицу.

Полицейский открывает дверь, выталкивая парня в холл, переполненный людьми - и безумные вопли отца остаются там, позади, но О’Брайен продолжает слышать их. В своей голове. В сознании.

Мимо проносится мужчина в форме. Задевает парня плечом. Дилан еле устоял на ногах. Этот толчок, будто возвращает его в реальность. Полицейский, что сопровождал его, остановил напарника, не понимая:

– Где пожар?
– образно спрашивает, но тому не до шуток. Он тяжело дышит, выдавливая:

– Опять животное. Обезглавленное.

И этого было вполне достаточно. Дилан окончательно проснулся, начиная оглядываться. Хочет найти напарника Карин. Тот выходит из кабинета с какой-то женщиной и мальчиком лет семи. Незнакомка напряженно кусает ногти, держа сына возле себя, словно боится, что его могут забрать прямо из-под носа.

Дилан рванул к мужчине:

– Питерсон!
– резко вспомнил его фамилию, хотя раньше не имел привычку запоминать имена неинтересных ему людей.