Относительно пришёл, ведь голова идёт кругом от боли и давления. Лицо горит, будто покрылось сыпью. Отдельные участки тела пульсируют. Пытаюсь двинуться, поднять голову, но шею пронзает боль. Стискиваю зубы, сжимая опухшие веки.

Рид сидит на коленях. Опускает лицо в ладони. Её плечи дрожат. До моих ушей доносится тихий плач. Жалкие всхлипы. Еле приподнимаюсь на локти, делая глубокий вздох. Наполняю лёгкие, хватаясь за край стола. Сажусь, смотря перед собой. Уставился в чёртову дверь, которая открыта нараспашку.

На кухне пахнет гарью.

Моя рука соскальзывает со стола, падает на пол рядом с коленкой. Опускаю взгляд, смотря на ободранную ткань джинсов. Моргаю, чувствуя, как глаза начинают гореть. Хотелось бы уверить себя, что они болят от усталости, но нет. В следующую секунду, по щеке скользит капля. Я гневно, грубо и резко смахиваю её, откашливаясь, ведь горло начинает болеть от злости и обиды.

Чувствую себя маленьким мальчиком, которого не хило так… Кинули? Предали? Нет. Всё намного отвратительней.

Я не хотел признавать этого, но у меня есть они… Чувства. Чувства к этой грёбаной Ронни. Ронни Добрев. Чёрт подери. Мне тошно от самого себя. Как я мог так расслабиться? Как мог допустить это?

“Не сдавайся”.

Что? Что, чёрт возьми, она хочет от меня? Она ведь предала? Всё это время это была она, так, какого хрена, сейчас она впаривает мне это?

Не сдавайся? Шутит?

Прикрываю глаза, делая глубокий вдох через нос, выдыхаю ртом. Вновь смотрю в пол, перебирая пальцами. Джейн трёт веки. Я приподнимаю руку, касаясь её плеча. Потираю, сжимая ткань одежды. Девушка начинает покачиваться в разные стороны, после чего наклоняется, прижавшись лбом к моей шее. Всхлипывает, шепча:

– Что происходит?

Вопрос глупый, но Джейн можно понять.

Ещё немного - и она сломается.

– Джейн, - вздыхаю.
– Я отвезу тебя в больницу.

Девушка поднимает глаза, отрываясь от моей шеи. Смотрит, широко распахнув веки, после чего хмурит брови:

– Что?

Я не смотрю на неё, говоря твёрдо:

– Ты останешься со своей мамой, а я поеду за Питерсоном. Больше не отходи от матери, ясно?

– Ты… - её тон повышается, но я спокойно перебиваю, корчась, ведь поднимаюсь на ноги, держась за стол:

– Я найду Тайлера, тогда и решим, что делать.

Рид медленно скользит взглядом вниз. Опускает его. Смотрит в пол, покачиваясь в разные стороны. Мне приходится быть сильным. Сейчас. Наклоняюсь, беря её под руки. Поднимаю, придерживая, ведь девушка перестала реагировать на меня. Смотрит в одну точку.

Сломалась.

Не важно, что она думает. Я заставлю её остаться в больнице. Всё происходящее уже давно не игра.

Мне нужна помощь.

Мне нужен Тайлер. Сейчас.

Позвоню Питерсону, он должен помочь мне.

Вывожу девушку из особняка, всё так же держа за плечи, чтобы она могла идти. Медленно, обессиленно перебирает ногами, покачиваясь в разные стороны.

Ей нужен сон. Она должна прийти в себя. Я не хочу, чтобы Рид пострадала, ведь Тайлер не простит мне этого.

Чёртов Пози. Где ты шляешься?

***

Они бегут.

Несутся по сухой траве. Игнорируют собачий вой за спиной. Воспитанники чувствуют, что конец близится. Они знают, что Джошуа преследует Их, ведь Они забрали детей. Всех детей, кроме тех двоих, которых Он держит при себе.

***

От лица Джейн.

Моргаю.

Белые стены не радуют глаза. Люди в белых халатах редко проходят мимо. Выглядят занятыми.

Сижу в коридоре, перед палатой, в которой всё ещё спит моя мать. Женщина вряд ли скоро проснётся. Ей нужно восстановить нервы.

Сутулюсь, дыша тихо. Не глотаю воздух, как ненормальная, хотя хочется, ведь голова начинает кружиться от нехватки кислорода.

Не вздрагиваю, когда Дилан возвращается, касаясь рукой моего плеча. Опускается на корточки напротив, протягивая мне стаканчик с холодной водой. Не реагирую на его касание. Еле сжимаю пальцы, чтобы взять стаканчик. Парень цокает языком, откашливаясь:

– Я связался с Питерсоном. Мы с ним поедем к женщине. Её сын пропал.

Сжимаю губы. Ещё один ребёнок. Когда Они успели?

– Ты иди в палату и отдохни. Питерсон пообещал, что поможет найти Пози, так что не переживай, - хмурится.
– Тебе, правда, лучше остаться. Вдруг этот блудный сын вернётся. В любом случае, у него должны быть весомые причины для того, чтобы вот так пропасть, ничего не сказав, - поднимается с корточек, морщась от боли. Видимо, ещё не отошёл от “шоковой терапии”.