Парень разворачивается, разглядывая кулон. Джошуа вопит, подбираясь к нему. Дилан не пугается. Он сжимает губы, размахиваясь, и бросает кулон в огонь, который коснулся его пальцев.

Дилан оперся руками на подоконник, выскочив в окно. Так же валится на траву. Не держится на ногах, поднимая голову. Плохо видит, но различает силуэты девушек. Джейн пытается ползти и тащит за собой Ронни.

Накрапывает дождь. Дилан впервые рад ему. Он начинает ползти, но замирает, слыша вопль за спиной.

Оборачивается.

Тонкие пальчики обхватили край оконной рамы.

– Дилан, - Джейн кашляет, но кричит.

Парень хмурится.

Он не может позволить Ему выжить. Приподнимается с колен, шатаясь. Держится за тонкие стволы деревьев. Подходит к подоконнику. Его уставший взгляд встречается с безумными безднами Джошуа. Тот держится за край подоконника, пытаясь вылезти наружу. Языки пламени касаются его тела. Жар шпарит, вынуждая парня щурить глаза. Он сжимает ладонь в кулак, размахиваясь.

Удар.

Бьёт Джошуа в лицо, отчего хватка того слабнет. Он валится обратно, прямо в огонь, а Дилан разворачивается, не став наблюдать за тем, как этот ублюдок корчится от боли, сгорая. Слишком отвратительное зрелище.

О’Брайен качается, глазами ища девушек в темноте. Он не видит, не слышит их. Спотыкается, валясь на влажную траву. Зарывается в неё лицом, тяжело дыша.

Его одолевает усталость. Он изнеможён. Сил больше нет.

Пытается ползти, но руки слабнут. Вонзает пальцы в сырую землю, полностью ложась на неё.

Нет. Больше не может.

Он не может бороться.

Голова лежит на боку. Чернота ночи сгущается, а может это всё тот же дым. Капли дождя - это спасение для обожженной кожи. Дилан чувствует, как его висок пронзает боль. Опухшие веки медленно, нехотя, прикрываются.

Он моргает, пытается вырваться из оков, остаться в сознании, но бессилие побеждает.

Мрак ночи побеждает.

========== Эпилог. ==========

Яркие вспышки, будто молнии,

разрывающие чёрное ночное небо.

А дальше - ничего.

Абсолютная мгла.

От лица Дилана.

Мое сердце бьётся спокойно. Нет одышки. Не разжимаю веки, чувствуя запах корицы. Яркий белый свет.

Открываю глаза, щурясь, ведь лампы включены. Моргаю. В горле сухо, голова разрывается от давления. Хочу повернуть лицо, но корчусь от боли. Еле приподнимаю руку, касаясь пальцами виска. Мой взгляд замирает на коже запястья.

Ожог. Отметина.

Хмурюсь. Воспоминания с болью проносятся в сознании, вынуждая присесть, что дается мне с трудом. Пыхчу, морщась. Медленно осматриваю помещение: знакомые бледно-салатовые стены, на столе стоит кружка с горячим чаем, рядом с кроватью капельница. Сквозь оконное стекло в комнату проникает бледный, но теплый свет. Я немного приоткрываю губы, дыша через рот. Глаза горят, поэтому тру их, сильно давлю, не жалея.

Палата. Я в больнице?

Потираю шею, наклоняя голову в разные стороны. Хрустит.

Пересиливаю себя, откидывая одеяло. Разворачиваюсь к краю кровати, опуская босые ноги на холодный пол. Опираюсь на табурет, что стоит рядом, и поднимаюсь, сутуля плечи. На мне обычные хлопковые штаны синего цвета и такая же майка, которая слишком сильно облегает тело.

Шаркаю ногами. Направляюсь к двери, начиная слышать голоса. Оборачиваюсь, бросая взгляд в сторону окна. Торможу, приглядываясь, ведь вижу своё отражение.

Жжение на виске. Нет. Болит именно кожный покров. Касаюсь пальцами, понимая, что кожа неровная. Вновь опускаю руку, рассматривая ожог на запястье.

Мысли постепенно приходят в порядок, но вновь образуют хаос. Поток информации, поток вопросов, на которые я должен немедленно получить ответы.

Подхожу к двери, дергая за ручку. Распахиваю, тут же тормозя ведь мимо проходят мужчины в белых халатах. Врачи?

Они не бросают на меня взгляд, продолжая о чём-то говорить.

Начинаю осматриваться по сторонам, чтобы найти хоть кого-нибудь из знакомых. Поворачиваюсь спиной к подходящей девушке, которую не смог признать.

И мне прилетает удар в плечо, отчего корчусь. Прижимаю ладонь к больной руке, резко развернувшись, но не успеваю выругаться.

Карин хмуро и недовольно смотрит на меня, сложив руки на груди. Её ноздри расширяются от тяжелого дыхания.

А ещё это значит, что она чертовски зла.

– Ты под домашним арестом, - рычит, вновь хлопнув меня по плечу. Я возмущенно распахиваю рот, делая шаг назад. Девушка наступает, продолжая колотить меня:

– Кто тебе давал разрешение?!
– её голос изменился. Выражение лица “каменной и стойкой Карин” слабнет.