Я уже сошёл.

Приходится держаться за стену, чтобы не упасть. Спотыкаюсь, ведь в темноте хер что увидишь.

Но грёбаная мысль. Всего одна, родившаяся в моей голове, заставляет вновь замереть на месте.

Ронни.

Чёрт возьми. Хочется закатить глаза, но сдерживаюсь. Иду к лестнице, заглядывая во все комнаты, надеясь, что смогу найти девушку. Если, конечно, она здесь. Но в этом я не сомневаюсь.

Шуршание за спиной не прекратилось.

Чего Они хотят? Почему толпятся, прячась в темноте? К чему такая пытка для меня?

Если бы хотели прикончить, то давно бы сделали это.

Подхожу к дверям. На этом этаже обнаружить Ронни не удалось. Меня как-то не вдохновляет идея бродить здесь ночью. К тому же, мокрая одежда ухудшает положение.

Оборачиваюсь, всматриваясь в темноту. Сделал это резко. Они явно не ожидали, поэтому я успеваю “ухватить” взглядом их силуэты, которые вновь скрылись в темноте.

Твою мать, да какого черта?

Из непонимания рождается злость. Разворачиваюсь, схватившись за ручки двери. Распахиваю, чтобы выбежать на лестничную клетку, но от неожиданности мои колени подгибаются, и я шатаюсь, свалившись на пятую точку, ведь если бы наклонился вперед, то покатился бы кубарем с лестницы. Сердце бешено колотится, и мне кажется, что я готов просто разораться на неё.

Да, ведь её неожиданное появление, чёрт подери, чуть мозги мне не вышибло!

Смотрю широко распахнутыми глазами на девушку, которая удивленно уставилась в ответ.

Стоп. Что-то эта ситуация мне до жути напоминает…

Ронни хлопает ресницами. В темноте отчетливо вижу, что она так же сбита с толку, как и я. Её волосы мокрые, как и одежда, белая майка в грязи, спальные штаны в таком же состоянии. Девушка дергается, когда шёпот позади меня нарастает.

Дети злятся? Им явно что-то не нравится. Они начинают стучать, хлопать, мыча и шепча.

До этого Они вели себя тихо.

Поворачиваю голову, понимая, что Они начинают приближаться.

Тогда, что Их вдруг вывело?

Ронни наклоняется, держась рукой за дверь. Протягивает мне ладонь, чтобы помочь подняться. Я сжимаю её руку своей, вскакивая с пола. Девушку трясёт. Её зубы стучат, а губы темного оттенка. Она переводит испуганный вид с проявлявшихся силуэтов на меня, не сдерживая судорогу, от которой тряслось всё её тело.

Я смотрю на детей, которые буквально выныривали из мрака, продолжая шуметь.

Ронни вцепилась мне в локоть, дергая. Но я стою на месте, всматриваясь в безобразные лица воспитанников, ведь хочу понять. Всем своим чёртовым существом желаю понять то, что Они хотят от меня.

Один из детей распахнул рот, закричав так громко, что на мгновение в моих глазах потемнело. Ронни сжала губы, замычав, и прикрыла уши ладонями.

Сомнений не осталось. Что-то вывело Их из себя.

Добрев в панике. Она мычит, дергая меня. Я перевожу на неё взгляд, щурясь.

Или, кто-то?

Мой мозг не успевает обработать возникшие предположения, ведь Они побежали. Они мчатся из темноты в нашу сторону, мыча и крича, при этом громко топая ногами и хлопая по стенам руками.

И мы тоже сорвались. Выбегаем на лестницу, кидаемся вниз, перепрыгивая несколько ступенек сразу. Адреналин начинает играть в крови. Здравое сознание, прощай, ибо теперь срабатывает лишь одна функция.

Спасение. Самосохранение.

Мчимся вниз, слыша, как крики детей эхом доносятся до нас. Они бегут. За нами.

Ронни тоже мычит, сжимая губы. Вижу, что ей, как и мне, тяжело двигаться. Она ещё и босиком. Холодный ветер проникает в ткань мокрой одежды. Локоны волос девушки липнут к лицу, когда она поворачивает голову, всматриваясь в приближающуюся темноту. Я толкаю двери. Выбегаем на первый этаж. Впереди выход. Перебрасываемся короткими взглядами. Дыхание сбито. Пускаем пар, стоим на месте, будто даём себе передышку, но как только позади послышался топот босых ног, срываемся с места, мчимся в сторону выхода. Бежим мимо распахнутых дверей комнат. Краем глаза улавливаю силуэт. Он мелькает в каждом помещении, и у меня нет сомнений, что это Джошуа. Ребенок стоит на месте. В каждой комнате, которую мы пробегаем. Будто перемещается из одной в другую, что наводит ещё больше ужаса.

– Не тормози!
– выходит злой крик, ведь я не контролирую голос. Ронни явно тяжело. Она сжимает веки и губы, продолжая бежать, но с каждой секундой всё больше отстаёт. Я - не робот. Мне тоже невыносимо трудно, но замедляю бег, вцепившись пальцами в запястье руки Ронни. И вновь бегу, вынуждая её ускориться, ведь за спиной крик стал громче.

Толкаю свободной рукой двери. Выскакиваем на улицу. Сильный дождь, слякоть, холодный, «минусовый» ветер. Торможу, удерживая Ронни, которая поскальзывается. Оборачиваемся, смотря на закрывающиеся двери, в надежде, что дети остановятся, как в прошлый раз, но нет. Они продолжают бежать.