Девочка в мантии стоит у стола, на котором распоротым животом вверх лежит ребенок. Судя по длинным волосам — она тоже девочка. Её белое, кружевное платье с высоким воротом измазано в крови, карие, какие-то стеклянные глаза, уже неживые смотрят перед собой, а сухие синие губы зашиты черной ниткой. Я плачу, и голос мой детский. Девочка берет блюдце, вновь поворачиваясь к мертвой, и ножом что-то раздирает в её животе, после чего наполняет кувшин, протягивая его обратно женщине, которая возвращается ко мне. Я в безумии начинаю дергаться, извиваться, пытаться выбраться, но меня окружают несколько девушек, вновь сжимая, давя, не давая даже возможности пошевелиться. Холодные руки распахивают мой рот, когда женщина вновь подносит к моему лицу блюдце, и тогда в моем сознании внезапно проносится знакомый голос матери. Всего два слова, которые я слышала на протяжении нескольких лет:

«Вас двое».

Женщина льет жидкость мне в рот, а мои глаза закатываются от разрывающего отвращения и…

И мой крик разносится по комнате. Громко, с болью в глотке продолжаю вопить, ерзая на полу в попытках сесть. В моем рту привкус металла, от которого вновь чувствую тошноту, поэтому плачу, давясь собственной слюной, когда в сознании вновь проносятся все увиденные картинки.

Дверь в комнату распахивается, и мне не удается сосредоточить туманный взгляд на Дилане, который выглядит испуганным:

— Ронни? — топчется на пороге, но перебарывает сомнения, бросившись ко мне. Я закрываю лицо ладонями, качаю головой, продолжая жалко реветь и стонать от боли. Меня передергивает, когда парень касается моих рук, пытаясь убрать их от моего лица:

— Что произошло?! — он кричит, пытаясь быть услышанным. — Ронни! — дергает мои руки, но я умоляю его дрожащим голосом:

— Прекрати говорить! Подожди! — глубоко и тяжело дышу, не унимая дрожь в коленках, которые прижимаю к груди. — Подожди, — скулю, опуская голову ниже, но вряд ли мой плач от этого становится тише. Шмыгаю носом, заикаясь от безумно скачущего сердца:

— М-мне… Дай мне в-время, — вновь скулю, рыдая в голос, но Дилан не убирает свои руки с моих. Его горячие пальцы, действительно горячие, сжимают кожу запястий. Он ждет. Он дает время, но, могу поклясться, я слышу, как быстро он дышит. Убираю ладони от лица, пальцами касаясь засохшей на губах крови, и вновь чувствую, как готова опустошить желудок, поэтому сжимаю рот, прикладывая к ним руки. О’Брайен смотрит. На меня. Сейчас. Он давно так долго не одарял меня своим вниманием, при этом не хмурым, а именно напуганным, полным непонимания и какого-то легкого страха. Чувствую, как его рука ложится мне на плечо, начиная неуверенно поглаживать кожу. Успокаивает? Это не помогает мне прекратить лить горячие слезы, но дает понять, что я выбралась из кошмара. Из кошмара, который лишь больше запутал меня, заставив сделать несколько шагов назад, ведь появившиеся вопросы то и делают, что давят на голову, вынуждая ниже опускать её.

— Что произошло? — Дилан повторяет попытку узнать, хмуро разглядывая мое лицо, после чего грубо касается большим пальцем щеки, пытаясь стереть с неё кровь. — Ронни! — ему не нравится, что я так тяну с ответом, но ничего не могу поделать. Моё тело всё ещё не отошло от шока, перед глазами продолжает всплывать образ девочки с зашитым ртом, которая явно хочет что-то мне сказать. Она просто не может. Прижимаю дрожащие пальцы в губам, смотря большими глазами в одну точку на полу. Колени сильнее прижимаю к груди, пытаясь восстановить дыхание и вернуть себе здравый смысл. Я не должна так поддаваться эмоциям, вот, почему бабушка учила меня держаться. Только сейчас я осознаю всю важность её уроков.

Если хочешь выжить — не позволяй снять твою маску.

Прикрываю веки, начиная покачиваться вперед-назад. Дилан придерживает меня за плечо, чтобы сильно не заваливалась в стороны, и продолжает ждать объяснений. Дышу быстро, глотаю, чувствуя боль. Смотрю на парня, что за своим хмурым выражением скрывает тревогу, которой я давно не видела. Мои зубы стучат, когда начинаю хрипеть не своим голосом:

— Нам нужно обратно, — шепчу, прерываясь на кашель, а О’Брайен сильнее сводит брови к переносице, так же сильно пытаясь:

— Что?

— Нам нужно обратно, — собираю оставшиеся силы, — в особняк.

Дилан смотрит на меня, как на умалишенную, но по мечущемуся взгляду видно, что он пытается сам что-то понять, правда, не выходит, поэтому он вновь поднимает глаза на меня, желая что-то спросить, вот только его перебивает вошедшая и запыхавшаяся Джейн:

— Ребят, чего вы… — замолкает, замерев в дверях. — Что, черт возьми, произошло? — её напряженный взгляд встречается с моим. — Что с тобой?! — бросается ко мне, и я качаю головой, шепча охрипшим голосом:

— Я… — замолкаю, когда щурю глаза, всматриваясь в парней, что заходят в комнату из коридора. Мой взгляд упирается в лицо одного из них, который так же уставился на меня, с каким-то испуганным удивлением.

— Тайлер? — шепчу и тут же давлюсь, радуясь, что никто не способен разобрать моих слов, а вот Тайлер бледнеет на глазах, судорожно вздохнув.

— Зачем ты опять его привела? — Дилан вне себя, поэтому говорит грубо. — А это кто? — он зло «гавкает» на Пози, который принимает его недовольство спокойно, ведь привык к такому с его стороны, а мне остается лишь сдержать новую волну эмоций. Шмыгаю носом, вытирая глаза руками: