— Мам! — хихикает. Мать — человек, с которым у неё сложились непростые отношения, но сейчас она откидывает все обиды и непонимания между ними, и не дожидается ответа, объявив. — У меня, скорее всего, будет двойня! Представляешь? — девушка еле сдерживается, чтобы не поднять голову и не начать кружиться, словно в танце, её даже не напрягает натянутое молчание со стороны собеседника. Она знает свою мать, и та не в восторге, что её дочь так рано начала половую жизнь. Или проблема в другом?

Девушка всё-таки начинает кружиться, одну свободную руку отводя в сторону, а другой продолжает прижимать телефон к уху.

Человек по ту сторону трубки молчит. Женщина в строгом платье до пола и красивым воротником стоит прямо, оттягивая «вьющийся» провод телефона. Смотрит в стену перед собой, медленно переваривая в голове услышанное. На её лице не дергается ни один мускул, оно остается неподвижным. За окном светит яркое солнце, слышны голоса детей, играющих на площадке возле особняка. В доме убрано. Полный порядок после проводимой ежедневно уборки. Лучики солнца игриво скачут по стенам, отражаясь от хрустальных предметов. Женщина слегка покачивается на ногах, но удерживает равновесие, заставив себя говорить:

— Поздравляю, — трясущаяся от возраста рука спускается, сжимая телефонную трубку, — перед глазами все мгновенно мрачнеет. Весь мир теряет яркость в глазах той, которая знает, что теперь её жизнь изменится. Она чертовски надеялась, что этот век пройдет так же тихо. У всех есть свои страхи. И женщина боялась того, что именно в период её жизни оно начнется. Слышит смех детей. Её воспитанников. Ребятни, о которой она заботится столько времени. Её птенцы.

Первый этап — кровь невинных детей.

И в тот момент, как её дочь забеременела, в тот момент, как стало ясно, что их будет двое, как в писаниях Верховной. С этой секунды Они вступают в силу.

— Что с Вами? — с уважением обращается Мария, входящая в гостиную из коридора. Женщина смотрит в окно на побледневшее для неё навеки небо. Поникший взгляд опускается на детишек, играющих в салки. Она больше не может слышать их смех, ведь знает, что если даже окажет сопротивление, Они сделают так, чтобы всё началось.

Нет, Они уже это сделали.

Двойняшки. Двое невинных детей. И их судьбы уже решены, роли отведены.

Носитель и жертва.

Умываю лицо. Набираю в ладони ледяной воды, позволяя холоду засесть под кожей, ополаскиваю рот, желая избавиться от металлического привкуса. Процедура не приносит результатов — и вскидываю голову, уставившись в свои карие глаза, что отражаются в заляпанном зеркале ванной комнаты. Глубоко дышу, опираясь руками на край раковины, и слегка сутулю спину, борясь с чувством дискомфорта во всем теле, что мешает мне держать осанку прямо. Шмыгаю носом, начиная нервно тереть мокрыми ладонями горячую шею, поднимаюсь к вискам, массируя их пальцами, и отвожу взгляд от зеркала, бредя кругами по небольшому помещению. Собираюсь с мыслями. Собираю всю себя по частям, чтобы спуститься к остальным в здравом рассудке, и щелкаю пальцами, мучаясь в догадках — почему образ Тайлера так внезапно всплывает в моем сознании? Что помогла мне так резко вспомнить человека, который занимал место в моей жизни раньше? У него была сильная связь с Диланом, тогда по какой причине у него воспоминаний ни в одном глазу? Тайлера Пози не помнят. Может, дело в кулоне? Он принадлежит мне, я — его носитель. Что, если это помогло установить связь? Таким же образом я вспомнила в свое время Джошуа, когда тот впервые показался мне.

Прижимаю ладонь ко лбу. Чем больше думаю, тем сильнее тону в своем разуме, теряясь в догадках. Сложно отыскать ответы. Втягиваю в легкие воздуха, выпрямив голову, и продолжаю испытывать свой мозг и бродить по комнате.

Благодаря кулону я была связана с Джошуа. Его жизнедеятельность поддерживалась моей жизненной силой или энергетикой. Черт возьми, бабушка даже не постаралась оставить мне какой-нибудь справочник, где объяснялись бы все эти тонкости. Это звучит настолько глупо, но от подобной помощи я бы не отказалась.

Торможу, тяжело выдохнув, и опускаю взгляд на мраморную раковину, уходя глубоко в себя, ухватываясь за безумную мысль, что промчалась быстро в голове.

Если Джошуа жил за счет меня, то можно ли предположить, что Тайлер так же зависим? Что теперь я помогаю ему держаться в этом мире?

Это связь между нами.

Касаюсь пальцами края раковины, внезапно почувствовав, как в голову бьет боль, и легкое головокружение заставляет пошатнуться. Прижимаю ладонь к виску, щупая горячую кожу, и прикрываю опухшие веки, склоняя голову над умывальником. Всё ещё с трудом верю в то, что ужас постепенно проникает в мое тело, в мою жизнь, затрагивая людей, которые дороги мне. Я всячески отрицаю в глубине себя сам факт, что всё может начаться сначала, но жить в подобной иллюзии мне дают недолго. Реальность всегда напомнит о себе. И тогда ты либо примешь её, хватаясь за свое самосознание, либо продолжишь отрицать. И оба варианта не греют мне душу.

Что-то теплое капает на тыльную сторону моей ладони, стекая по напряженным костяшкам. Открываю веки, хмуро уставившись на алый след и темную каплю, что скользит по раковине, оставляя за собой след. Приоткрываю губы, хорошо ощутив, как нижняя дрогнула, и поднимаю голову, с растущим страхом наблюдая за тем, как кровь струится из моего носа. Медленно касаюсь алой жидкости пальцами, невольно глотнув кислорода, чтобы побороть слабость в теле.

Прошлая «я» бы спокойно смыла её, но сейчас меня охватывает паника.