– Высший класс, – крикнул Лузгин, пробегая мимо.

– Кто это? – спросил Зырянов, и Слесаренко начал придумывать, как ему ответить попроще, и думал так долго – они расселись и поехали, – что отвечать уже не было смысла.

Вайнберга в приемной не оказалось. Завидев приближающегося шефа, секретарша встала и, наклонившись через стол и вытягивая шею, сказала что-то, почти не разжимая губ. Слесаренко повернулся и недовольно посмотрел на Кротова.

– Он в вашем кабинете, Сергей Витальевич. Пригласите его сюда, пожалуйста.

Кротов кивнул и быстро вышел в коридор.

В здании мэрии он делил «спарку» на двоих с заместителем мэра по финансам Безбородовым. «Спаркой» назывались два кабинета, соединенные общей приемной и общей, в служебном смысле, секретаршей. Кротов знал, что в интимном смысле худенькая Валечка обслуживает Безбородова, а его, Кротова, боится и стесняется, но ему было наплевать: лишь бы не путала бумаги и была на месте, когда надо.

– Там Вайнберг, Сергей Витальевич, – почти шепотом сказала Валечка, ожидая нагоняй. Кротов подмигнул ей, и Валечка покраснела.

Президент нефтяной компании «Севернефтегаз» Леонид Аркадьевич Вайнберг, сорока двух лет от роду, кандидат экономических наук и кандидат в мастера спорта по борьбе дзюдо – «Все кандидат да кандидат, – подначивал его Кротов, – когда же состоишься, Леня?», – сидел в гостевом кресле и читал английский деловой журнал, оставшийся у Кротова после недавнего визита делегации из компании «Шелл».

– Здорово, – сказал Вайнберг, роняя журнал и снимая очки. – Прибыли?

– Без прибыли, – ответил Кротов. – Давай подымайся, шеф зовет.

– Не суетись, Сережа, – Вайнберг раскрутил очки пропеллером, взявшись двумя пальцами за дужку. Кротов терпеть не мог эту фразу: от нее веяло чем-то блатным, и особенно противно она звучала из уст лощеного, ухоженного Леонида Аркадьевича. – Скажи-ка прежде: твой шеф действительно согласился возглавить крестовый поход против меня? На волне, так сказать, всенародного гнева.

– Тебя неверно информируют, – сказал Кротов. – Уволь осведомителей, Аркадьич. Давай подымайся, олигарх несчастный!

Вайнберг крутанул очки в другую сторону.

– Слушай, Сережа, я согласился приехать сюда на встречу с мэром. Это моя дань вежливости по отношению к городским властям. Но я совершенно не намерен участвовать в каком-то дурацком заседании колхоза, которое тут у вас намечается.

– Собрании, – сказал Кротов.

– Что? – остановил пропеллер Вайнберг.

– Собрании колхоза. Придется, Ленечка, немножко потерпеть. Ну, посиди молча, потом покайся, поплачься немного, поругай правительство... Ты же это умеешь.

– Сейчас угадаю, – Леонид Аркадьевич прищурился и посмотрел в потолок. – Твой шеф собрался выдвигаться?

– Не суетись, Ленечка, – с оттяжкой выговорил Кротов. – Еще узнаешь. Своевременно или несколько позже.

– Глупые люди, – Вайнберг поднялся, поиграл спортивными плечами, словно вечность сидел в этом кресле и очень устал. – Одного не пойму: как ты среди них затесался?

– Долг дружбы.

– О, не надо, не надо! – презрительно затряс очками Леонид Аркадьевич. – Хорошо, идем. Одна просьба, Сергей Витальевич: помоги своему шефу уберечься от крайностей. Я человек мудрый и понимающий, я очень-очень терпелив, однако всему есть предел.

– Ты меня не пугай, – сказал Кротов, подталкивая Вайнберга к порогу. – И помни: мы договорились.

– Я пугаю не тебя, – сказал Вайнберг.

Раньше они не были лично знакомы, но, как выяснилось при первой встрече, слышали друг о друге. Московская финансовая группа «Гамма», в прошлом году купившая на печально знаменитом аукционе часть контрольного пакета акций «Севернефтегаза», была известна своей близостью к так называемым «молодым реформаторам» в правительстве, и банкир Вайнберг был там человеком не последним. Узнав о его назначении президентом «Севернефтегаза», Кротов был удивлен и озадачен: он полагал, что новые хозяева компании начнут действовать тоньше и поставят на это место коренного нефтяника, пусть даже для блезиру, и тем успокоят народ, или хотя бы предложат бывшему нефтяному «генералу» должность первого вице-президента или председателя совета директоров. Однако «новые» решили не церемониться. Бывая по делам в Москве, Кротов слышал от многих о скандалах и беспорядках, сотрясавших «Севернефтегаз» в первые месяцы банкирского правления, потом все стихло и потеряло остроту, а нынче выплыло снова.

В кабинете мэра было тесно и накурено. Последнему Кротов почти не мог поверить: дымить здесь разрешалось только лишь ему и Лузгину и то не публично, а когда оставались втроем. Сейчас же дымили чуть ли не все, даже всегда осторожный в поступках и мнениях его сосед по «спарке» Безбородов пускал дым себе в нос, оттопыривая нижнюю губу.

– Присаживайтесь, Леонид Аркадьевич, – Слесаренко приглашающе кивнул на два свободных стула.

– Благодарю вас, Виктор Александрович, – ответил Вайнберг, оглядывая кабинет, и на короткий миг Кротову показалось, что сейчас он скажет: «Спасибо, я постою», и будет скандал, равносильный провалу, однако Вайнберг вдруг быстро пересек кабинет и опустился на стул, и Кротов пошел за ним следом и уселся рядом, между Вайнбергом и мэром.