— Но как ты думаешь, что вообще произошло? — спросила я. — Ты согласна с Ли?

— Ну, — пожала плечами Робин, — мы ведь не видим признаков того, что кто-то уходил из дома в спешке, как при каком-то несчастье. Все ушли уже несколько дней назад. И они явно собирались быстро вернуться. А что такого произошло несколько дней назад, после чего все должны были вернуться? Мы все знаем ответ на этот вопрос.

— День поминовения, — тихо произнесла Корри. — Ярмарка.

— Именно так.

— Гомер, — сказала я, — ты можешь как-то определить, вернулись ли твои родители с ярмарки? Ну, я хочу сказать, что, если бы я раньше об этом подумала, я бы поискала пару наших быков, которых папа собирался отвезти на выставку и которых не продал бы ни за какие деньги. Он бы ни за что не вернулся с ярмарки без них. Папа бы этих быков в спальне держал, если бы мама разрешила.

Гомер немного подумал.

— Ох да! — припомнил он. — Мамина вышивка по канве. Она к ней каждый год добавляет что-то, везёт на выставку рукоделий, потом привозит обратно и вешает на Стену почёта. Сколько призов уже получила... Погодите-ка минутку...

Гомер выскочил наружу, а мы молча ждали. Он вернулся через несколько мгновений.

— Ничего нет, — пробормотал он. — Нет вышивки...

— Так, хорошо, — снова заговорила Робин. — Давайте предположим, что множество людей отправились на ярмарку и не вернулись обратно. Давайте предположим, что со Дня поминовения не работают телефоны и нет электричества, не выходят в эфир радиостанции и ещё произошло много пожаров. А те люди, что пошли на ярмарку, собирались вернуться, но не смогли. К чему это нас подводит?

— Но есть и ещё кое-что, — начал Ли.

Робин бросила на него взгляд.

— Да, — кивнула она.

Ли продолжил:

— В ночь накануне ярмарки со стороны побережья пролетели сотни самолётов, может, даже больше, чем сотни, и они летели низко на очень большой скорости.

— И без огней, — добавила я, впервые осознав этот важный момент.

— Без огней? — переспросил Кевин. — Ты этого не говорила.

— Я не обратила внимания, — пояснила я. — Знаешь, ведь как бывает, видишь что-то, но не осознаешь.

— Давайте ещё кое-что предположим, — сердито начала Фай. Выглядела она тоже сердитой. — Давайте предположим, что все ваши слова — абсолютная глупость!

Фай говорила точно так же, как говорила я сама в этой же комнате совсем недавно. Неужели и я сказала «абсолютная глупость»? Но теперь я уже начинала понимать ход мыслей Ли и Робин. Тог маленький факт, что самолёты летели без огней, сразу изменил мой взгляд. Ни одно воздушное судно, летящее в соответствии с законом по разрешённому маршруту, никогда не могло бы мчаться без огней. Мне бы вовремя это отметить... и я рассердилась на себя за то, что этого не сделала.

— Можно найти десятки разных объяснений! — продолжала Фай. — Десятки! Не знаю, почему вы их даже не рассматриваете!

— Хорошо, Фай, выкладывай, — согласился Кевин. — И побыстрее.

— Ладно, — кивнула Фай. — Первый номер. Они заболели. Отправились на ярмарку и съели или выпили там что-то испорченное. Они в больнице.

— Тогда бы сюда пришли соседи, чтобы присмотреть за всем, — возразил Гомер.

— А они тоже заболели.

— Это не объясняет того, почему не работает радио, — напомнила Корри.

— Значит, все заболели! — заявила Фай. — Это общенациональное несчастье, какая-то эпидемия.

— Это не объясняет самолётов, — сказала Робин.

— Они просто возвращались с парада в честь Дня поминовения, как мы и подумали сразу.

— Без сигнальных огней? И в таком количестве? Фай, я не уверен, что у нас вообще есть столько самолётов. Не думаю, что наши военно-воздушные силы настолько велики.

— Ладно, — согласилась Фай. — Тогда это может быть какая-то грандиозная авария в масштабах страны, и всем пришлось отправиться на помощь.

— А самолёты?

— Военный флот, они тоже спешили на помощь. А может быть, и из других стран прилетели.

— Тогда почему на них не горели огни?! — Робин уже кричала, выходя из себя, как во время трудной игры.

— Мы не можем этого знать! — тоже кричала Фай.

Фай — кричала? Прежде всего я почему-то подумала именно об этом. А она продолжала:

— Элли может и ошибаться! Была середина ночи. Она могла и не проснуться толком. Я хочу сказать, она ведь только теперь додумалась об этом упомянуть. Она не уверена!