— Ага, лет через двадцать.

— А разве не на уроке миссис Норрис ты вылез в окно и спустился по водосточной трубе? — спросила я.

— Вполне возможно, — признал Гомер.

— И почему? — со смехом спросила Корри.

— Ну, мне стало немножко скучно, — объяснил Гомер. — Даже скучнее обычного. Вот я и подумал, что лучше уйти. А окно оказалось ближе, чем дверь, так что, когда училка отвернулась к доске, я и вышел. И спустился по трубе.

— А потом наткнулся на мисс Максвелл, — хихикнула я.

— И она спросила: «Ты что тут делаешь?»

— Вполне справедливый вопрос, — кивнула я.

— А я ей объяснил, что проверяю систему стоков, — закончил Гомер, качая головой при воспоминании о взбучке, которая за этим последовала.

Мы захохотали так, что едва не свалились с дерева.

И тут нас заставил умолкнуть знакомый звук. Мы замолчали и вытянули шею, всматриваясь в небо.

— Вон там! — воскликнула Корри, показывая.

Над холмами пронёсся реактивный самолёт, так низко, что мы смогли рассмотреть опознавательные знаки на нём.

— Это один из наших! — взволнованно закричал Гомер. — Мы всё ещё в деле!

Самолёт взял немного вверх, чтобы миновать вершины, повернул влево и унёсся в сторону Страттона.

— Ой, смотрите! — закричала Корри.

Ещё три самолёта, тёмные и зловещие, промчались следом за нашим. Они летели немного выше, но в том же направлении. Шум был оглушительным, он рассёк тишину неба и земли, как некая гигантская застёжка-молния, разошедшаяся с бешеным грохотом. Гомер снова сел.

— Трое против одного, — пробормотал он. — Надеюсь, он с ними справится.

— Он или она, — рассеянно пробормотала я.

Длинный день продолжался. Когда все проснулись, мы довольно поздно позавтракали и без конца говорили о Ли и Робин, гадая, где они могут быть и что могло случиться. Через какое-то время мы осознали, что бессмысленно повторяем одно и то же. Гомер замолчал минут на десять, и наши голоса постепенно утихли, потому что мы заметили, что все смотрим на него. Наверное, так всегда случается, когда кто-то молчит слишком долго. А может быть, это произошло потому, что мы уже начали признавать главенство Гомера. Он вроде бы ничего не заметил, просто заговорил в какой-то момент, как будто так и надо было.

— А как насчёт вот чего... — начал он. — Вы знаете, что я думаю о том, чтобы всем постоянно держаться вместе. Это, конечно, приятно, но чрезвычайно глупо. Нам нужно стать жёстче, и быстро. И хотя нам нравится держаться вместе, это уже не имеет значения. Вы понимаете, о чём я говорю? Ну так вот, я предлагаю, чтобы двое из нас отправились в Виррави поискать Ли и Робин. Если к полуночи их не будет, надо пойти в дом Ли, проверить, возможно, они там прячутся, даже могли быть ранены.

— Я думал, ты больше не веришь в дружбу, — заговорил Кевин. — Ведь идти к дому Ли — это чертовский риск, если мы уж так беспокоимся о собственном спасении.

Гомер бросил на него холодный взгляд, и даже Корри сделала большие глаза.

— Я это не ради дружбы делаю, — ответил Гомер. — Это рассчитанный риск. Семь человек — лучше, чем пять, так что мы должны рискнуть ради того, чтобы снова довести наше число до семи.

— И кончим тем, что останутся всего трое.

— Мы можем кончить и тем, что вообще никого не останется. С этого момента и впредь любой шаг представляет собой риск, Кев. Мы нигде не будем в безопасности, нигде и никогда, пока всё это не кончится. И всё, что мы можем делать, так это рассчитывать добавочные риски. Если это будет продолжаться достаточно долго, нас всё равно поймают. Но если мы ничего не будем делать, нас поймают гораздо быстрее. Самое рискованное — вообще не рисковать. Или рисковать бездумно. Мы должны выбрать для себя нечто среднее. Совершенно очевидно, что те, кто отправится на поиски Ли и Робин, должны быть чрезвычайно осторожны. Но я уверен, что они и сами это сообразят.

— А оставшимся троим что делать? — спросил Кевин. — Тупо сидеть здесь, есть и спать? И даже без телевизора!

— Нет, — ответил Гомер. Он даже наклонился вперёд. — Я вот что предлагаю. Они нагрузят «тойоту» Корри всем полезным, что только смогут найти. Потом пойдут к Кевину и там тоже соберут всё, что найдут. И в моём доме, и в доме Элли, если хватит времени. Потом заберут у Кевина «лендровер» и его тоже нагрузят. Я имею в виду продукты, одежду, бензин, винтовки, инструменты, всё такое. К рассвету у нас будут две машины, набитые грузом под самую крышу и готовые отправиться в путь.

— Отправиться куда? — спросил Кевин.

— В Ад, — спокойно ответил Гомер.

В том и состояла гениальность Гомера. Он умел соединить мысль и действие, он умел планировать наперёд. Думаю, он чувствовал, что наш главный враг — бездействие. Любой, кто увидел бы нас в тот момент, подумал бы, что мы очутились в самом отчаянном положении за всю свою жизнь. И в один миг всё изменилось. Мы выпрямились, заволновались, у нас загорелись глаза и щёки. Нам было теперь чем заняться, чем-то полезным для всех. Внезапно стало ясно, что у нас всё же есть будущее и оно — в Аду, в том самом таинственном провале за грядой гор. Мы начали осознавать, что жизнь, похоже, ещё не кончилась.