— Мы составим список, — сказала Фай. — Нужны карандаши, ручки, бумага. Корри?

Примерно час мы занимались составлением списка. В него вошло множество вещей, таких как ключи от баков с бензином, ножной насос для накачки автомобильных шин, топливо для «лендровера». В продуктовой части списка значились рис, лапша, консервы, чай, кофе, джемы, разные хлопья, сухие бисквиты, печенье и сыр. Кевин явно огорчился, когда сообразил, что ему, похоже, приходится стать вегетарианцем. Но мы наверняка должны были найти горы яиц и в кухнях, и в курятниках. Конечно, мы не забыли и про одежду, в первую очередь сосредоточившись на тёплых вещах — на тот случай, если погода испортится или нам придётся скрываться в буше долгое время. В одежде мы обращали внимание прежде всего на цвета, которые должны быть неброскими, тёмными, то есть камуфляжными.

Но, кроме первостепенного, нужно было подумать и о многом. Множество всякого барахла осталось в «лендровере» после нашего пятидневного пребывания в Аду, и всё это нужно было проверить. Мы снова и снова обдумывали, что ещё нам понадобится. Мыло, средства для мытья посуды, шампуни, зубная паста и зубные щётки, растопка для огня, карандаши и ручки, бумага, карты окрестностей, компасы, книги для чтения, транзисторный приёмник — на тот случай, если оживёт какая-нибудь радиостанция, — ещё батарейки, фонари, средства от комаров, аптечка первой помощи, бритвы, тампоны, игральные карты, шахматы, спички, свечи, крем от загара, бинокль, гитара Кевина, туалетная бумага, будильник, фотоаппарат и кинокамера, семейные фотографии... Гомер ничего не сказал насчёт семейных фотографий, но, когда мы стали перечислять другие семейные драгоценности, он наконец вмешался.

— Мы не можем тащить с собой такие вещи, — сказал он, когда Корри внесла в список ежедневники своей матери.

— Почему это? Они для неё очень важны! Мама всегда говорила, что, если дом вдруг загорится, она первым делом кинется спасать именно их.

— Корри, мы не на пикник собираемся. Нам нужно научиться думать о себе как о партизанах. Вы и так уже внесли в список плюшевых медведей и гитары. Думаю, этого достаточно.

— Если мы можем взять семейные фото, то точно так же можем взять и мамины дневники, — упрямо возразила Корри.

— Вот так оно всё и происходит, — вздохнул Гомер. — Ты говоришь: «Если можно взять фотографии, то можно взять и дневники», а кто-то тут же говорит: «Если можно взять дневники, то можно взять и папины футбольные трофеи», и, прежде чем вы опомнитесь, понадобится уже парочка трейлеров.

Это был всего лишь один из множества споров, которые мы затеяли в тот день. Мы устали, перенервничали, мы боялись за Ли и Робин, за наших родных. Но именно этот спор разрешила Фай — она высказала одно из тех предположений, которые мгновенно начинают выглядеть совершенно очевидными и заставляют вас удивиться тому, что вы сами так долго не могли до этого додуматься.

— А почему бы нам не собрать всё ценное в наших домах, — сказала Фай, обращаясь к Корри, — ну, драгоценности твоей мамы и всё такое... а потом спрятать где-нибудь? Закопать, например, в огороде.

Идея была настолько хороша, что я понадеялась: у нас останется время и для того, чтобы заняться тем же в моём доме.

А Кевин тем временем пытался тайком внести в список ещё какие-то предметы, самыми важными из которых, похоже, были для него презервативы. Но как только он их вписал в лист, Корри тут же их и вычеркнула, и несчастная бумага вскоре стала грязной от бесконечных стираний и исправлений.

Но когда дело дошло до оружия, Кевин сразу стал серьёзным:

— Нам нужна парочка винтовок и пистолет. Одна винтовка двадцать второго калибра, но другая посолиднее. И пистолет двенадцатого. Для винтовок патронов у нас много, но для пистолета столько не найдётся. Если только папа не прикупил ещё, пока мы были в отъезде, только я в этом сомневаюсь. Он об этом говорил, но вряд ли он ездил в город до Дня поминовения, а тогда все спортивные и оружейные магазины были закрыты.

В других домах имелись только газовые «хорнеты», да ещё у моего папы была винтовка, патроны к которой стоили так дорого, что я сомневалась, чтобы в доме нашёлся хотя бы один.

Я как раз объясняла другим, где эта винтовка хранится в нашем доме. Я уже вычислила, что буду одной из тех, кто отправится в город. Но тут мы внезапно услышали странный далёкий звук. Это было похоже на самолёт, но громче, грубее, и он быстро приближался.

— Это же вертолёт, — с испуганным видом сказала Корри.

Мы бросились к окнам.

— Отойдите оттуда, черт побери! — закричал Гомер и тут же повернулся ко мне. — Мы забыли выставить часового. — Он начал стремительно отдавать приказы: — Кевин, беги в гостиную, Фай — в ванную комнату, Корри — ты в спальню, Элли — на веранду. Смотрите внимательно во все стороны, не появится ли кто-нибудь на дороге или в загонах. Я буду в конторке. Найду винтовку.

Мы повиновались ему. Гомер грамотно выбрал точки наблюдения — мы могли осматривать территорию вокруг на все триста шестьдесят градусов. Я выскочила на застеклённую веранду, как здоровенный перепуганный таракан, встала у занавесок и стала выглядывать из-за них. Я не видела вертолёта, но я его слышала, он грохотал хрипло и угрожающе. Я внимательно осматривала окрестности, но ничего не замечала. Потом что-то шевельнулось на краю моего поля зрения. Это оказалась малышка Флип, топавшая через двор. Мне стало худо. Собаку могли заметить с воздуха, и какие бы они сделали выводы? Здоровая собака, которая радостно носится вокруг дома, предположительно пустующего уже неделю... Я соображала, нужно ли мне поскорее позвать её, на тот случай, если её ещё не обнаружили? А если она слишком энергично откликнется на мой зов, то это покажется ещё более подозрительным. Я решила ничего не делать, и как раз в этот момент вертолёт вылетел на мою сторону дома. Он был огромным, уродливо-тёмным, как могучая оса, с гулом ищущая, кого бы убить. Я отшатнулась назад, спряталась за занавесками, боясь увидеть лица людей, сидевших в страшной машине. Мне казалось, что они могут видеть дом насквозь и стены им не помеха. Я присела на корточки, потом поползла вдоль стены к углу, повернула к двери и помчалась в контору, где уже собрались остальные.