Шрифт:
– Ничего.
– А ведь ты врешь. Я же говорил, что врать ты не умеешь. Рассказывай.
– Не хочу. Противно. Отстань. Не хочу говорить об этом.
Сандор слегка отстранился. Пташка отвернулась к окну, не глядя на него. И так быстро-быстро трясла ногой, упирающейся в дно машины; смотреть на ее коленку было все равно как на иглу швейной машинки.
– Прекрати это.
Он положил ей одну руку на дергающуюся коленку. Другой повернул к себе упирающийся подбородок.
– Не опускай глаз. Скажи мне правду. Мы же обещали, помнишь?
– Помню. Но это так мерзко. Хватит того, что мне мерзко. Зачем тебе про это знать? Когда кому-то рассказываешь, оно словно растет. Особенно человеку, что тебе дорог. Я не хочу. Лучше забыть. Все равно же ничего не случилось. Я все уладила сама.
– Что именно ты уладила сама?
– Неважно. Главное, что оно кончилось. Не будем об этом больше, хорошо?
– Ладно. Пока. То есть, я еще докопаюсь до сути. Непременно.
– Потом. Я устала, и мне нехорошо.
– А я тебя опять мучаю, мой солнечный луч. Прости…
Пташка подняла на него глаза, как-то слегка оживившись. На бледных щеках даже появилось какое-то подобие румянца.
– Откуда ты знаешь?
– Про что?
– Про луч. Меня так мама называет.
– Догадался. Видимо, ты на него похожа. Такой рыжий, закатный луч…
– Опять ты за свое. Я покрашу эти треклятые космы. Ненавижу.
– Что, волосы? Почему это? Они у тебя замечательные…
– Это точно – не заметить сложно… А я так устала от этого. Хотелось бы стать невидимой…
– Могу тебя понять. Мне тоже, временами…
– Представь себе – мы бы оба стали невидимками. И тогда были бы свободны. Ушли бы от них всех…
– Куда?
– Да куда угодно. Хоть вдоль берега…
– Да, но одно условие – чтобы я мог видеть тебя.
– А я - тебя… А больше ничего не надо…
– Договорились…
Как и когда так вышло, что они опять оказались прижатыми друг к другу? Как получилась, что поцелуй – кто там помнит про треснувшую губу – длился так долго, что начался дождь, а они все не могли друг от друга оторваться – а вода лилась и лилась, словно небо оплакивало горькую их любовь, струями смешивая черные и рыжие пряди, как художник, забывая промыть кисть, макает ее в новую краску – и на бумаге рождается двухцветный штрих – печальной радугой, напоминающей об осени и сгорающих в огне, терпко пахнущих листьях…
========== VI ==========
Я открою тебе самый страшный секрет
Я так долго молчал но теперь я готов
Я — Создатель всего что ты видишь вокруг
А ты, моя радость, ты — матерь богов
Этот город убийц, город шлюх и воров
Существует покуда мы верим в него
А откроем глаза — и его уже нет
И мы снова стоим у начала веков
Матерь богов, матерь богов
Мы гуляли весь день
Под мелким дождем
Твои мокрые джинсы
Комком лежат на полу
Так возьмемся скорее за дело
Матерь богов
Мы в который уж раз создаем этот мир
Ищем вновь имена для зверей и цветов
Несмотря ни на что побеждает любовь
Так забьем и закурим, матерь богов
Я рождался сто раз и сто раз умирал
Я заглядывал в карты — у дьявола нет козырей
Они входят в наш дом но что они сделают нам?
Мы с тобою бессмертны — не так ли, матерь богов?
Матерь богов, матерь богов
Мы гуляли весь день
Под мелким дождем
Твои мокрые джинсы
Комком лежат на полу
Так возьмемся скорее за дело