Шрифт:
– Да уж.
– Вот именно. Ну,а если ты сама расскажешь… Или вот еще - не можешь сама, попроси эту свою старуху. Она вполне смогла бы разыскать контакты твоих родственников… Хотя…Бейлиш упоминал о каком-то «запасном варианте» для Джоффри. И сказал, что тот, кто может обсудить с Серсеей это дело, живет в гостинице. А старая ведьма ведь говорила, что знакома с Ланнистершей. Нет, все же не стоит… А вдруг это она и есть? Очень на то похоже…
– Да, у нее есть внучка моего возраста, кажется…
– Запасной вариант? Смотри, у тебя увели потенциального жениха…
– Чтобы их всех у меня увели… И мужа в придачу…
– Это уж точно. От этого мужа я все же тебя избавлю. Даже если это будет моим последним делом…
– Не надо так шутить…
– Все, все, не буду. Пойдем, я отведу тебя.
Он взял ее за плечи. Санса вздрогнула. Словно все, что окружало ее теперь, причиняло боль.
– Что ты, Пташка? Холодно тебе?
– Нет, это от неожиданности… Прости…
– За что? Прекрати уже извиняться…
Они дошли до винной лавки – шли вдоль чахлой рощицы, окружающей пятачок, чтобы не светиться на открытом пространстве – за ними, конечно, не орел наблюдает, но все же было как-то неуютно.
В лавке было темно и пахло вином, элем и трубочным табаком. У Сансы расширились глаза.
– Это он? Он уже нашел нас?
– Кто? Ты про табак испугалась? Боги, Пташка, меня так кондрашка хватит. Это старик – он трубку курит… Расслабься уже. Все хорошо…
Хозяин лавки медленно вышел из подсобки. Дышал он, как паровоз. “Наверное, у него то же, что и у Оленны», - подумала Санса. Но он, в отличие от нее, курит. Хм.
– Это она?
– спросил старик густым басом. Спустил на бугристый нос очки для чтения, взглянул на нее выцветшими голубыми глазами. Сансе он напомнил старого моржа, особенно вислыми желтовато-седыми усами.
– Да.
– И сколько ей?
– Шестнадцать.
– Боги, я уже не помню, что такое бывает, когда тебе шестнадцать. Но не могу сказать, что хотел бы вернуться в то время. Слишком пронзительно. Слишком ярко. В какой-то момент начинаешь ценить оттенки, полутона. В шестнадцать жизнь - или тотальное счастье – или чернейшая трагедия. Тяжело… Пойдем, девочка. Я посажу тебя в дальней комнате. А то тут всякая муть шляется порой…
– Проследи за ней, дед. А если я не вернусь…
– Не боись. На улицу не выставлю…
– Спасибо.
– Тебе спасибо за доверие.
Сандор ушел. Даже не обернулся. И хорошо. Санса покорно пошла за тяжело дышащим стариком. Они прошли через замусоренное, полное пустых и полных бутылок, каких-что медных тазов, пыльных коробок и ящиков помещение. За этой проходной комнатой обнаружилась еще одна. В ней было светло – окном она выходила в поле. У раскрытого окна - столик, на нем – крытая кожаным чехлом швейная машинка.
– Это была мастерская моей жены. Пока я сидел в лавке, она тут шила. И мы разговаривали через коридор. Я слышал, ее даже когда она строчила на этой дьявольской машинке. А она слышала, когда я ей читал. Иногда мне кажется, я слышу ее до сих пор…
– Ваша жена умерла?
– Да, больше семи лет назад. А детей у нас не было.
– Я сожалею.
– Как и я - о твоих потерях. Это всегда больно. Но в твоем возрасте – еще и жестоко. Теперь ты стала крайней. Значит, хочешь не хочешь – придется взрослеть. За твоей спиной уже никого нет…
– Я знаю. Никого. Это так… одиноко. Как будто никого в мире не осталось… Только я – и смерть…
– А ты за ней не гоняйся. Сама тебя найдет. Если ее преследовать – то и кончина будет поганая. Нормальную тоже надо заслужить… Я не о боли. Я о готовности… Тебе сейчас может казаться, что ты уже стоишь на пороге - словно тебя за руку кто-то тянет. Но это только страх. Всего лишь страх жизни и одиночества… И это нормально. Не хочу тебе надоедать – последний совет – если захлестывает – занимай себя, чем угодно. Потом вживешься. Эти смерти всегда останутся с тобой, просто ты научишься с этим жить. Они не станут менее тяжелыми – но ты станешь сильнее. Научишься держать свою ношу. У каждого она есть – своя. У тебя, и у твоего друга, и у меня. И все идут вперед.
– Нет, не все. некоторые ломаются.
– И что, ты хочешь быть тем, кто сломался? Это гораздо тяжелее – поставить на себе такой крест. Да и надо ли?
В магазине хлопнула дверь. Старик прижал палец к губам и вышел. Санса от нечего делать начала бродить по комнате, разглядывая книги, сложенные пачками там и сям. Взяла наугад одну – там были схемы для кройки и шитья с древними моделями – из тех, что надеты на ее бабушках, улыбающихся с выцветших фотографий. В середине книги был заложен желтый листок с потрепанными краями. Стихи, написанные ровным прямым почерком без наклона. Как хорошо, каждое слово понятно: