— Можно, я облокочусь на вашу руку, Петир? Эта обувь такая неудобная, что я боюсь подвернуть ногу. Я не предполагала дальней прогулки, иначе бы оделась по-другому.

— О да, я буду счастлив поддержать — для тебя, дорогая, все, что угодно. Вероятно, стоило приехать за тобой на машине. Но искушение прогулки было так велико… Да и разве смог бы я на этом ревущем чудовище подобраться так тихо, чтобы застать твой русалочий заплыв? Это разбило бы мне сердце… Сцена на берегу сделала мой день. С ее помощью я надеюсь даже выдержать этот Серсеин конный заезд. Боги, ну почему именно лошади? Почему не яхта, например? Веселее, и никаких животных, никаких запахов — только море, бриз, чайки… Ты когда-нибудь была на яхте, дорогая?

— Да, у нас была яхта. Отец никогда не любил ездить на юг, поэтому она обычно спускалась на воду летом, на северном побережье. Мы ездили на ней всей семьёй, если у отца было время, — удили рыбу, у нас были свои заповедные места…

— Боги, рыба, — по-моему, это еще хуже, чем лошади. По мне, так пусть себе остается в воде — там, где ей и место. Я думал о теплых морях — где можно сидеть на яхте, смотреть за горизонт, как садится солнце, как восходит луна… И вести свой корабль туда, куда хочешь ты — против стихии, а в руках — послушный тебе инструмент…

— А вы умеете управлять яхтой? Наш отец умел…

— Нет, я не умею — но зато знаю правильных людей, которые могут управлять ею так, как хочется мне. Люди — это тоже инструмент, в умелых руках. Вопрос в том, умеешь ли ты пользоваться этим инструментом…

— Мне не нравится мысль о том, что люди — это инструмент. Люди — это люди. И каждый делает то, что считает нужным…

— Э, дорогая, это только видимость. Иной раз человек считает, что делает то, что считает нужным ему — не понимая, что на самом деле он делает то, что нужно кому-то совершенно другому. Главное — создать людям иллюзию, что они творят свою судьбу сами. Иллюзии дорого стоят по нынешним меркам. А людям так нравится заблуждаться…

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Петир. Я слегка запуталась…

— Не забивай себе всем этим свою чудную рыжую головку — это всего лишь философия, моя вечная слабость. Люблю, знаешь ли, поболтать на отвлеченные темы… С тобой это очень приятно делать. По секрету скажу тебе, что сейчас я отдыхаю от Серсеи — она так патологически конкретна…

— Рада, что вам нравится со мной разговаривать…

— Что ты! Это незабываемое ощущение. Потом, и разговорами ты тоже очень напоминаешь Кет — та тоже всегда была вежлива, прямолинейна и наивна. Верила во всякие сказки…

— Я не верю в сказки!

— Значит, ты уже впереди нее. И это понятно: задача детей — все же обогнать родителей. И у тебя это получится, я уверен…

— Мне это совсем не нужно.

— Это пока. Ты же еще растешь…

— Вряд ли я когда-нибудь поменяю мнение на этот счет.

— Не сердись, дорогая, я не хотел тебя обидеть… Сердишься ты тоже, как твоя мать — та всегда закипала, хоть и пыталась это скрывать. За утончённой внешностью — бурный темперамент. Твоему будущему мужу необыкновенно повезет, я полагаю…

— Я не собираюсь… Мне еще рано о таком думать.

— О, не сомневаюсь. Но когда-то придется. Или захочется… Ты уже не ребенок — и это ты и сама понимаешь. И другие, кстати, тоже. Обрати внимание, что не только товарищи вроде Пса Клигана засматриваются на тебя. Даже твой милейший троюродный брат, кажется, начал осознавать, какой ты шедевр… У него ушло на это какое-то время — но теперь он на правильном пути…

— Что?.. Я не поняла, честно говоря, о чем вы вообще толкуете. На меня никто не засматривается. Ни Клиган, ни Джоффри. Джофф так меня вообще не любит — я его раздражаю. А Сандор…

— До Пса мне вообще нет дела — вот уж воистину, слишком грубый инструмент! Даже не меч — топор, дрова рубить… А насчет Джоффри ты не права. Ты же наблюдательная девочка — вот и посмотри сама… И на этой конной прогулке он опять настоял, равно как и на твоем присутствии. А ты говоришь…

Они дошли до последнего поворота перед калиткой. Санса мысленно поблагодарила небо, за то, что идти было совсем недалеко. Чем больше она узнавала Бейлиша, тем меньше ей хотелось узнавать его дальше… Он пугал ее — на том уровне, как птицу пугает змея, — пугал и завораживал. Все эти разговоры про инструменты неприятно напомнили ей о давнишних ощущениях своей впутанности в какую-то неведомую ей игру, опасную и неприятную. Со всеми переживаниями и взрывами последних дней Санса совершенно забыла о своих тревогах. Теперь же они вернулись с новой силой.

— Ну, вот мы и пришли! Спасибо за оказанное доверие и за приятную беседу. Ты оказала мне честь, дорогая. Надеюсь, то была не последняя наша беседа. Я скоро уеду — но собирался вернуться к твоему дню рождения, заскочить на денек и воспользоваться еще раз гостеприимством твоей любезной тетушки. И, как ты помнишь, с меня — подарок.

— Что вы, Петир! Мне тоже было приятно поговорить с вами. И не стоит — про подарок.

— Как это не стоит? Тебе раз в жизни исполняется шестнадцать лет. Нет, без подарка не обойтись! И не спорь, пожалуйста…