Ища тропу, мы пошли вдоль склона влево. Снова начался подъем. Взобрались на небольшой холм, дальше на три стороны был крутой обрыв. Мы остановились у куста шиповника.

— Ясно одно, — сказал лейтенант, — вниз с воинскими частями не пройдешь. Вот это мы и должны были установить. Отдохнем здесь. Тут поспокойней от разных сюрпризов.

Я расстелил плащ-палатку и уселся на ней с лейтенантом и Цише. Кружка в кармане мундира опрокинулась, и карман стал весь жирный от соуса. Хорошо еще, что я ничего больше туда не клал.

Я разрезал мясо перочинным ножом, и мы съели его втроем. Цише достал хлеб, а Фабиан сваренные вкрутую яйца.

Стало тихонько накрапывать.

— Мы должны остаться здесь до завтра, — сказал лейтенант, — чтобы днем снова осмотреть местность. Но тут чертовски холодно и мокро. Посмотрим, нельзя ли укрыться в деревне.

Ночевать в деревне показалось мне опасным. Бельгийцы, говорят, уже не одного ухлопали ночью. Да к тому же откуда нам было знать, не засел ли уже в деревне неприятель.

Мы подошли к первой усадьбе. Она, словно крепость, была окружена высокой стеной. Ворота стояли настежь. В доме залаяло множество собак. Фабиан оставил двоих из нас у ворот.

— При первой же опасности — стрелять!

Мы прокрались во двор. Чертова темень, а посередине двора — черная куча навоза. Лаяли собаки. Лейтенант нажал на дверную ручку. Дверь на запоре. Лейтенант постучал. В одном из окон появился свет и исчез. Лейтенант три раза постучал в дверь рукояткой пистолета. Удары гулко отдавались в доме. Лаяли собаки. Вспыхнул свет в дальнем окне, потом в другом. Кто-то подошел, шаркая, и отпер дверь. Мы вошли внутрь. Лейтенант отворил дверь напротив. Там стояли двое рослых мужчин и женщина; они молча смотрели на нас.

Лейтенант указал рукой вправо:

— Ищите оружие!

Я видел, как женщина упала ему в ноги, и прошел в комнату направо. Там темно. Иду обратно — за лампой. Женщина обхватила ноги лейтенанта и что-то кричит, не смолкая.

— Нашли что-нибудь? — спросил лейтенант.

— Нет, господин лейтенант, там темно.

— Тогда живей — прочь отсюда!

Мы вышли.

— Придется подыскать что-нибудь другое, — сказал лейтенант, словно про себя.

Да, теперь надо быть начеку! Нам всем еще был памятен тот жуткий двор. А мы куда как неосмотрительно стоим здесь на деревенской улице.

— Что-то там было не так, — сказал Фабиан. — Чего эта женщина так перепугалась?

Мы медленно шли по улице. Вся деревня, казалось, состояла из трех больших дворов. Слева мы обнаружили открытый с трех сторон навес.

— Переночуем здесь, — сказал лейтенант.

Мне это место показалось вроде бы надежным, слева была стена, а остальные стороны открыты.

Мы натащили туда соломы.

— Ренн, вам стоять на посту.

Я накинул на себя плащ-палатку и стал ходить взад-вперед перед сараем.

Как испугалась эта женщина! Как жутко было в том доме! Видать, на то была какая-то причина. Может, прикончили там двух-трех наших? Ведь говорят же, что кое-кто исчез. Неожиданно мелькнула мысль: а лошади? Бельгийские тяжеловозы не бегают так, за здорово живешь, среди ночи. Это были кавалерийские кони.

Я услышал позади себя тихие шаги и обернулся. Это был лейтенант.

— Послушайте, — зашептал он. — Слишком много шума от ваших кованых сапог. Но это неизбежно, когда стоишь на посту. Ступайте-ка лучше под крышу. Будем меняться. Я, пожалуй, сам посторожу: мне все равно не уснуть.

Я с винтовкой в руке лег рядом с Цише. Из-под соломы выпирали какие-то железки, пришлось лечь на них — другого места не было. Как раз под крестцом у меня оказалось что-то вроде болта.

Я лежал. Влажный ветер овевал мне лицо и то тут, то там проникал сквозь плащ-палатку. Я лежал и не мог уснуть. Что-то неладное чудилось мне. И все тянуло осмотреться вокруг. Да боялся попасться на глаза лейтенанту.

Шаги? Я почувствовал чье-то прикосновение и вскочил.

— Будить всех, — шепнул мне лейтенант. В руке у него был пистолет.

Я потряс Цише за плечо. Он поднялся. Шаги уже близко. Я прикинул — больше десяти человек. У нас кто-то храпит во всю. Ремни скрипят при каждом всхрапе. Я толкнул храпуна в бок. Он снова всхрапнул и продолжал спать. Я услышал, как Цише снял винтовку с предохранителя. А те стояли примерно в тридцати шагах от нас — стояли и шептались. А темень — хоть глаз коли. У нас только пятеро готовы к обороне. А те, верно, нас заметили. Понять бы хоть слово!

— Добрый вечер, Рейхард! — крикнул вдруг Фабиан и встал.