Все явственнее становился слышен гром канонады. Впереди в небе висели три аэростата. Они то сближались друг с другом, то расходились, а мы никак не могли к ним приблизиться. Это говорило о том, что их буксируют. Справа и слева от дороги колонны повозок становились все плотнее. Нас обогнал грузовик.

— Эй, смотри, снаряды!

Из грузовика в обе стороны торчали четыре снаряда.

Мы остановились. Слева в некотором отдалении темной массой копошились люди. Время от времени оттуда доносился грохот. Там стояли орудия очень крупного калибра.

Здесь мы пробыли сутки, разбили палатки: У меня была карта французского фронта. Мы продвигались от Сен-Кантена. Вероятно, нам предстояло пройти с боями до Амьена и отрезать французов от англичан. Может, это положит конец войне? Должна же она когда-нибудь кончиться.

На следующий день мы прибыли в район оставленных позиций. Перед нами была широкая, голая равнина, изрытая окопами.

Раньше мы шли, скрываясь в траншеях, теперь же — поверху и видели окопы сверху.

Мы пересекли проволочные заграждения с одиночными окопчиками для секретов и приблизились к английской позиции. Здесь велись работы по восстановлению дороги. Мы продвигались медленно, с остановками.

Солнце садилось. Мы прошли оставленную англичанами позицию. В окопе лежало два трупа.

Переночевали в низине; там, среди лугов, струился ручей. Кругом валялись листы гофрированного железа, и мы соорудили из них себе укрытия. Неподалеку оказался брошенный английский лагерь с островерхими палатками. Солдаты из отделения Хенеля притащили одну такую палатку, прихватили новые шинели, ботинки, бритвенные приборы. Палатку они тоже решили оставить себе.

— Если хотите ее таскать, — сказал я, — мне что.

Они, верно, полагали, что у меня отыщется для нее местечко на пулеметной повозке. На следующее утро они ее бросили.

По узенькому мостику, сооруженному из подручного материала, переправились через маленькую речку. Там, на крутом берегу, лежали трупы шотландцев в коротких юбочках. Башмаки и носки с них были сняты. Многие из моих людей уже носили хорошие английские шнурованные сапоги. Слева от дороги стояла покинутая батарея, и валялись трупы французов.

Мы снова переночевали в траншее; с подветренной стороны натянули в два слоя палатки.

Этот район мы разгромили год назад. Я думал, что французы снова застроили его. Но здесь никто больше не жил, поля не были возделаны.

Мы подошли к району битвы на Сомме. Окопы заросли, проволочные заграждения заржавели. Даже дороги не были восстановлены.

В развалинах одного селения мы стояли два дня; дул пронизывающий, ледяной ветер. Вдали, километрах в двух от нас, был виден мертвый лес Буррэн, где я был ранен в шестнадцатом году.

День спустя мы двинулись по хитросплетениям окопов Соммы и снова разбили палатки. Наткнулись на павшую лошадь. Все набросились на нее и стали ножами отрезать куски мяса.

Стемнело, пошел дождь. Я лег в палатке.

— Снять палатки! Строиться на дороге!

Непроглядная темень. Дождь льет как из ведра. Ругань. Где мои отделения? Я начал звать.

Наконец подошел кто-то:

— Отделение Хенеля построено на дороге!

— Готовы вы наконец? — закричал на меня Трепте.

— Кого вы имеете в виду? Это я, Ренн.

— Вот проклятая темень! Видели вы кого-нибудь из моих людей?

— Нет, я сам ищу.

Через три четверти часа рота стояла на дороге. Но не хватало троих, в том числе Лейзера. Скорее всего они воспользовались суматохой и дали деру.

Ламма нигде не было. Дождь поливал нас нещадно.

— Где штаб батальона? — то и дело спрашивали командиры рот.

— Дерьмовые порядки! — выругался кто-то. — Опять бригада подняла нас по тревоге, нет чтобы спокойно отдать приказ.

— А какая разница?

— Какая разница? Теперь мы проторчим часа четыре под дождем, когда-могли бы спать!

— Что ж, можно снова разбить палатки.

— Да, куда как весело — в эдакой-то темнотище! А потом залезть под крышу и улечься в грязь!

Мы продолжали стоять, и на нас лило. Вернулся Ламм и стал перед строем.

— Завтра с утра наступаем?

— Мне это не известно.

Опять все умолкли. Дождь все лил и лил.

К полуночи мы наконец двинулись. Дождь прекратился. По небу ветер гнал большие, белые облака; сквозь них иногда проглядывал месяц. Облака шли со стороны моря. Мы миновали несколько деревень. Временами по полям пробегал свет луны. Я все чаще думал о море, к которому мы, может быть, подойдем. Какое оно — море?