Я думал о Рите, вертел в руках незажженную сигарету. Боюсь, не дождаться мне ракет на этой линии… Ну а если даже? Не будет ли уже слишком поздно? Я терзал сигарету. Река перезванивалась в скалах. Перестук колес развеялся. Вдруг:

— Прошу вас.

Кто-то незнакомый, незнакомый, потому что я всех в окрестностях знаю, отозвался за моей спиной.

«У меня есть зажигалка». Я хотел сказать это таким тоном, чтобы он тут же все понял и убрался к чертям. В левой руке незнакомец держал сумку (Рита с такой ходит по магазинам), в правой — коробок спичек. Присмотревшись повнимательнее, я с удивлением воскликнул:

— Бондель Сварт!

— Бонгель, — поправил незнакомец. — Написано — Бонгель.

Говорил он тихо. Коробок лежал на открытой ладони. Ладонь, как три моих. Большая, но противная.

— Ручаюсь, что «д», а не «г». Ошибка в написании.

— Интересно. Вы разбираетесь в готтентотах?

Я отвернулся. «Какой лес золотой, какая речка звонкая».

— Это очень редкая этикетка. И ценная, для коллекционера, разумеется. Я ее давно ищу. Как раз ее-то мне и не хватает для комплекта.

— Понимаю. Вы коллекционируете. Мне такое никогда бы не пришло в голову. Это что же, модное увлечение?

— Не хуже других. Чего только люди не собирают!.. Мне рассказывали об одном чокнутом, который помешался на птичьих гнездах. Оступился на аистином. Крестьяне не любят, когда городские недотепы лазят по крыше сарая. А был еще такой, что пробовал коллекционировать женские уши.

— Ну это уж совсем глупо, — незнакомец пожал плечами. — Что стоит ухо без головы?

— И глупо кончилось. Ему пришлось сматываться за границу. Полиция вернула уши хозяйкам, и вся коллекция разлетелась к чертям за пару минут. Все усилия насмарку. Вы только представьте себе, как ему пришлось попотеть. Отрезать ухо не так-то просто. Женщины, вы знаете, обидчивы и визгливы.

— Подумаешь, ухо…

— Ну все-таки… Поговорим серьезно. Коллекционеры медалей, открыток, монет, экслибрисов, ящериц, печатей и филателисты живут спокойно, не подвергаясь насмешкам. Один мой приятель, морской офицер, собирал марки. Парню не повезло, в корабль, на котором он служил, в первый же день войны угодила бомба, корабль сел на мель. Вокруг падают бомбы, вода аж кипит от взрывов, а мой филателист ныряет, чтобы спасти свой альбом из затопленной каюты. Альбом он нашел и уже плыл к берегу, когда налетел какой-то кретин и дал очередь из пулемета прямо по центру альбома. Пуля попала в «Черный Мозамбик» и оторвала бесценной марке три зубчика. «Брак! «Черный Мозамбик» испорчен!» — крикнул моряк и потерял сознание. Дальнейшие события развивались уже после войны.

— Моряк дал пилоту по роже? Измордовал его? — Незнакомец заметно оживился. — Сломал ему что-нибудь?

— Нет. Пилот дал за «Черный Мозамбик» марку с жирафом и две с вампиром. Вот, пожалуйста, душа филателиста как на ладони. Подобная сильная страсть обогащает нашу незатейливую жизнь. Делает ее богаче. Вы согласны? И время летит быстрее, и есть к чему возвратиться после путешествия. Человек стоит ровно столько, сколько его коллекция. Одна бутылка, вторая, третья, десятая — грошовый приработок дворника, но сто тысяч бутылок — уже целая коллекция, прекрасное собрание, о котором судачит весь город. На общественные взносы возводится музей, жертвователи нацепляют ордена. Пустые бутылки, а слава на весь мир. Собирать что-нибудь необходимо. Один собирает этикетки, другой бутылки. Можно собирать и сучья.

— Или еще что-нибудь.

— Или еще что-нибудь. Вы отдадите мне этот коробок?

— Отдам. Этого я не собираю.

Вот, я искал его годами! На оранжевом фоне черный силуэт «женщины из племени Бондель Сварт». В глубине, на втором плане, готтентотская хижина «понток», коза и две овцы.

— Кстати, — сказал незнакомец, заглядывая мне через плечо, — стеатопигия — это на любителя. У меня бы с такой бабой дело не пошло. В профиль выглядит отвратительно. Где это видано, чтобы порядочную часть тела так переоформить?

— Анфас еще что-нибудь неподходящее вылезет. А впрочем, вкусы, вкусы, вкусы!.. Что мы знаем о вкусах жителей Юго-Западной Африки? Мы в собственных-то вкусах не очень уверены. Я знал одного человека, которого от отвращения выворачивало при виде волосатых женских икр. Он говорил, что такие ноги годятся на лето для ловли мух. А потом что-то в нем переменилось. «Косматые ноги, — говаривал он, — кружат мне голову, в положительном, разумеется, смысле». Что вы на это скажете? Вы были в Африке?

Незнакомец не слушал. Он прикрыл глаза. Он говорил как бы самому себе.

— Южная Африка… Когда-то я хотел туда поехать. У меня было дело как раз к этим готтентотам…

Надо было подладиться под его настроение. Я сказал:

— Бедный, несчастный, вымирающий народик. Не так страшен черт, как его малюют, ведь и пользоваться отравленными стрелами их научили бушмены, и, кстати, они совсем не так глупы… Вот, например: «Не раскуривай в степи трубку», «Не ешь зайца», «Если тебе попадется в степи какая-нибудь чужая вещь, отнеси ее домой, чтобы в селении хозяин смог ее забрать»… А эти их песенки!..