— В парк прямо, потом первая улица направо!

Едва я оказался в парке, с тополя спрыгнул четвертый старичок.

— Алё, вы приезжий? Очень приятно, привет, гость из-за границы! — И сразу дал стрекача через газон.

— Браво! Вы спортсмен? Догадываюсь, олимпиец?

— Нет, пенсионер. — Старичок хлопнул в ладоши и опять прыгнул туда и обратно. Поклонился, опустил глаза. — В будущем году мне исполнится сто шестьдесят лет.

— И что из этого? — Я попросил, чтобы он больше не скакал, потому что это меня смущает.

— Полное пенсионное обеспечение! — выпрямился он, весь преисполненный чувства собственного достоинства. — Живя долго, я поднимаю среднестатистические данные продолжительности жизни. Вот что из этого!

После короткой беседы он вывел меня из парка к гигантскому дому.

— Прекрасный, а?

— Да неплохо. Что в середине? Таблица «Соединитель разъединенных сердец» ничего мне не говорит.

— Входите, входите. Жаль каждой минуты! Прикройте глаза, блеск может повредить зрение!

Старичок вцепился мне в рукав и втянул вовнутрь. В темных очках я пробегал галереи, залы и вестибюли. Я поднимался на семиэтажные скалы, чтобы увидеть искусственную радугу или маленький вулкан. Я должен был удивляться водопадам, ледникам и фонтанам, озерцам и фарфоровым уткам, которые с тихим урчанием электрического мотора каждые двадцать минут ныряли в воду. В гуттаперчевых гротах я касался сталактитов, замечательно имитировавших настоящие (настоящие еще не поступили).

— Дальше! Дальше! — Старичок вцепился в мою штанину и не отпускал ее.

— Хватит! Я уже ног не чувствую… и вообще сыт по горло. Отцепитесь от меня!

Вырываюсь, ищу лавку. И тут вдруг белый медведь спрыгивает со льдины и, грозно рыча, гонит меня в сторону Полярной звезды. Убегая от медведя, я осмотрел оставшуюся часть чудесного дома. Мой провожатый только смеялся и потирал руки.

— Хитрая штучка, а? Хороший приемчик для ленивых.

— Послушай, старик, хватит шутить. Где мы, собственно, находимся? В луна-парке?

На этот раз старичок был искренне удивлен.

— Как это где? В «Центральном Соединителе»! На главпочтамте.

— Почта? Это где окошечки, чиновники, телефоны, клиенты и почтовые ящики? Где штемпели и бланки? Где марки? Где марки, черт побери?

— А, это все есть… — Старичок отодвинул портьеру из апельсинового вельвета. Я увидел крутую лестницу, ведущую вниз. — Кто бы чиновниками дворцовые интерьеры поганил? Там сидят, подвал просторный и сухой. Почты вы не видели? Вот и хорошо. Не надо нам в подвал лазить. Я старый, мне уже по лестнице ходить трудно.

— Где выход?

— Прямо, за апельсиновой рощицей. Прощайте. Мы, пенсионеры, не любим ходить в гости. Каждый держится своего квартала. Мое почтение и до свидания.

Благодаря любезности нескольких других старичков я вернулся в пансионат кратчайшим путем. Когда я проходил мимо киоска «за углом», продавец опять тихонько засвистел. Я отвечал ему беспомощной улыбкой. Где-то, когда-то… Это все, что я мог сказать. С обрывком мелодии связывались здесь какие-то надежды. Мой приезд напомнил их и оживил. Только и всего.

Я остановился, как будто хотел купить папиросы.

— Хорошая точка, движение, наверно, большое…

— Карнавальное, так, как везде. А что касается того, — пропел он тихо, — говорят, он очень окреп, много теперь значит.

Я слушал, не поддакивая и не споря. Я как-то не мог отважиться спросить прямо: о ком речь и что это значит?

— Обещал, что вернется. Еще живы те, кто слышал обещания собственными ушами. Должен был дать знак. А вы как думаете? Ландшафт сейчас красивее, и время года хорошее.

Я что-то пробурчал в ответ. Киоскер оживился и повысил голос.

— Да, именно так! Дел много! Итак, до завтра!

В пансионате уже звенел гонг, приглашая к столу. Киоскер захлопнул киоск и поплелся к цветочному магазину. Ну да, что-то началось или в любой момент начнется. Внезапно я почувствовал беспокойство. Я вздрогнул, как если бы мой нос задела летучая мышь. Беспокойство быстро прошло, ко раздражение осталось. В плохом настроении я вернулся в «Рай Упании».

Я застал Фумаролу с широко расставленными ногами.