«Бамс!» Цепкий Андрей-Олег наконец-таки не выдержал и резко накренился назад. Не успевая вовремя переставлять ноги, потерял равновесие и смачно упал на зад.

Слава, лишившись компании, вцепляется в мою руку и скребет свое горло, пуча глаза. Упс. Спохватился, отпустил задыхающегося парня. Тот отшатнулся, облегчено глубоко вдыхая воздух и держась за ткань собственной одежды. Спустя уже несколько секунд он помянул меня самыми лестными словами из тех, что были ему известны. Я скромно молчал.

А Андрей-Олег, лишившись внимания, успел вскочить на ноги. Багровый, взъерошенный и шумно дышащий, он сжал кулаки. Бросив на Славу злой взгляд, клятвенно пообещал:

– Я с тобой еще поговорю.

И… убежал. Нет, каков нахал, а? Мог бы и сейчас спокойно все договорить, я бы мешать не стал, постоял бы вежливо в сторонке, уши погрел. Мне ведь главное, чтоб детки не месили друг другу физиономии. А он взял и убежал. Тьфу!

Слава, видимо, таким поворотом событий тоже доволен не был, потому что, постояв с минуту в оцепенении, глядя на удаляющуюся спину, он вдруг повернулся ко мне и заорал благим матом.

Я, с придыханием заслушавшись мальца, сначала не понял, что мне задали вопрос, на который страстно желали теперь получить ответ. Вот дает, паршивец! Такие выражения, а обороты какие! И где только научился? Еще немножко, и я начну липучку-матершинника уважать за богатый словарный запас. Так дело не пойдет.

– Что-то не так? – внимательно склонил я голову.

Слава, задыхаясь от возмущения, закричал с новой силой:

– Да как… Да что… Этот педри…

– Не ругайся, - строго оборвал я разошедшегося парня, искоса поглядывая по сторонам. Вроде никого.

– Он убежал! Убежал!

– Да слышу я, чего двести раз повторять одно и то же? – поморщился, демонстративно ковыряясь пальцем в ушной раковине. А затем философски изрек:

– Ну убежал и убежал. Хрен с ним. Вернется. А теперь мне вот что скажи, - видя промелькнувшее любопытство сквозь озлобленную физиономию, я продолжил: - Что ты здесь делал?

– Эм, - почему-то растерялся сосед. Взгляд его забегал по моему лицу. – Ну, эм, гулял.

– Один? – понимающе хмыкнул.

– Ну, да.

– Ага, в такую замечательную погоду?

– Ну-у, - снова замялся Слава пуще прежнего.

– А еще я тебя совсем не видел. Зато чувствовал, как на меня кто-то глазел.

И больше ничего не говоря, схватил парня за ухо и с чувством покрутил, с садистским удовольствием слушая болезненные вопли. Чуть наклонившись, участливо поинтересовался:

– Ну, чего следил?

Видя, что взъерошенный сосед собирается партизанить, приложил еще немного усилий, после чего услышал шипение:

– Отпусти!

– Сначала на вопрос ответь. Ну?

– С тобой живет Артем, - пробубнил провалившийся партизан, а я нахмурился, не отпуская красного уха.

– И? Не понимаю, как это связано между собой.

– Не понимаешь, ага! – снова шипение, ненавидящий взгляд. – Конечно! Брата моего совращаешь, а теперь строишь из себя белого и пушистого. Зашибу!

Я только озадаченно хмыкнул, иронично выгнув бровь на угрозу. Вряд ли шипящий от боли пацан, «подцепленный на крючок», сделает мне что-нибудь. Очень сомневаюсь. А вот слова про совращение показались мне возмутительными.

– Да? Сдался мне твой брат, у него ни ума, ни сисек, - заявил я. – А ты следить за мной начал только из-за этого?

Видя насупленную физиономию, эффективно покрутил чужую ушную раковину.

– А-яй! – завопил парень от неожиданности. – Не верю я тебе, вот почему. Пусти!

– Пообещай, что больше не будешь делать подобные глупости.

– Какие? – попытался притвориться дурачком Слава, но кручение за многострадальную часть тела заставило его резко передумать. – Ладно-ладно! Пусти теперь!

Удовлетворенно кивнув, я выпустил из стальной хватки соседа. Тот, потирая краснющее ухо и зыркая на меня, сплюнул. Гордо вскинув голову, он хотел было поскорей ретироваться. Ну-ну. Топать-то нам все равно в одну сторону. Но сосед, резко передумав, отойдя на пару шагов снова обернулся. Подозрительно вглядываясь в мое лицо, недружелюбным голосом спросил:

– А ты-то здесь что делал?

– Гулял, - в тон Славе ответил я, а затем холодно добавил: - Не твоего ума дело, любопытная Варвара.