Капитан, уже почти оправившийся, усадил Дениса на диван в зале, а сам отправился на кухню. Пока его не было, юноша с любопытством огляделся. Главным украшением комнаты был плоскоэкранный телевизор с плазменной панелью. Телевизор был подключен к цифровой приставке В углу стоял шкаф со стеклянными дверцами. В нем на полках стояли книги — в основном, русская классика. Денис подошел, взял с полки «Войну и Мир». Вдруг вспомнил, что так и не прочел ее до конца, хотя пытался неоднократно.

Просматривая книгу, юноша забылся, и не заметил, как в комнату вошел капитан. Вытирая руки кухонным полотенцем, он через плечо Дениса заглянул в книгу.

— Мне всегда было интересно, в чем секрет толстовского стиля?

Денис захлопнул книгу и поставил ее обратно.

— Он использует длинные периоды. Это создает ощущение силы.

— Да? Ты так думаешь?

— Так думал Чехов.

— А я думаю по-другому. Толстой использует в русской речи английский синтаксис. Потому что русского синтаксиса в литературе тогда не было. Дворяне говорили по-французски. Толстой решил стать новатором, и ввел английскую структуру предложения. Вот, например: «В комнату вошел князь со светлым выражением на плоском лице». Это чисто английская форма.

— Вы еще и в этом разбираетесь?

— Если долго и упорно думать, можно разобраться в чем угодно. А вот эту читал?

Спирин постучал пальцем по корешку «Преступления и Наказания».

— Нет. А вы?

— Не один раз. Ты знал, что следователям и оперативникам рекомендуют для чтения эту книгу?

— Неужели? И зачем?

— Учиться у Порфирия Петровича раскалывать «клиентов». Ладно, пошли на кухню. Еда стынет.

На кухне их ждала жареная картошка с селедкой. Главным украшением стола служила запотевшая от холода бутылка водки.

— Ну? — Капитан поднял стопку. — Помянем твою зазнобу.

Они чокнулись. Выпили.

Капитан закурил, облокотившись на спинку стула. Прикрыл глаза.

— Моджахеды в Афгане делали снафф, — сказал он. — Нас было двести человек военнопленных. Мы сидели в яме. Афганцы сливали туда помои, мочились нам на головы. Мы ловили мочу ртом, потому что умирали от жажды.

Два месяца мы ждали, пока власти соизволят поменять нас или выкупить. Но про нас, кажется, забыли.

Вместо них явились американские журналисты. Они хотели снять кино про афганскую войну.

Моджахеды устроили показательный спектакль. Сто человек наших вытащили из ямы. Среди них был Коля Белов, мой друг. Мы с учебки вместе были. Нога в ногу ходили.

Остальные сто остались в помойной яме. Как же мы ненавидели тех, кого освободили! Как завидовали им! Как проклинали судьбу!

Спектакль назывался «Захват военнопленных». Сотню русских выпустили в какую-то деревню. Дали им автоматы с пустыми магазинами. Моджахеды стреляли в них по-настоящему, но старались не убить, а только ранить. Этот показательный бой америкосы снимали на камеру.

То, что происходило дальше, тоже снимали. Раненых пленных поместили в лазарет, подлечили, накормили. Все для того, чтобы показать всему миру — афганцы белые и пушистые, милосердно относятся к русским. Американцы все сняли и уехали.

Спирин замолчал. Ему было трудно продолжать.

— Что дальше? — спросил Денис.

— Давай еще выпьем, — вздохнул Спирин.

Они опрокинули еще по стопочке. Капитан пригладил волосы.

— Американцы оставили афганцам оборудование для киносъемки. И моджахеды сняли свой фильм.

Всех, кого они накормили и вылечили, после отбытия американцев избили и изнасиловали. Потом их пытали. Кому-то отрезали пальцы, кому-то — яйца. Мы сидели в вонючей яме, сжимаясь от ужаса и плача от бессильной ненависти, слушая вопли своих товарищей. Почти все были еще мальчишки. Им всем перерезали глотки. И все это снимали. Насколько я знаю, этот фильм до сих пор имеет большой успех на Ближнем Востоке. А может, и в Штатах.

— Спасибо. — Денис отодвинул тарелку. — Все было очень вкусно. Кажется, нам пора.

— Да. — Спирин поднялся и начал убирать со стола. — Извини, что испортил тебе аппетит.

— Ничего страшного. Вы из-за этих воспоминаний так уцепились за это дело?

— Не только. Есть еще кое-что.

Спирин тяжело вздохнул.

— Девять лет назад в нашем городе порнография открыто продавалась в газетных киосках, на вокзалах. Никому до этого не было дела. Я инициировал, разработал и осуществил операцию по аресту всей продукции. Тогда мы впервые взяли партию, отмеченную маркой «Vulgata», и этого хватило, чтобы Камышев прикрыл бизнес на долгие годы.