Лисбет накинула на плечи чёрную накидку с блестящими застёжками и подошла к двери, отворила её.

Предчувствие не обмануло. На пороге комнаты стоял Лисандр. Его камзол был расстёгнут, а рукава небрежно закатаны. Разноцветные глаза хитро поблёскивали, было видно, что мужчиной завладел азарт. Такое состояние Лисбет отмечала лишь в тех случаях, когда Лисандр находил очередное дело, которым готов был заниматься в ближайшее время.

– Сделаете одолжение?

– Какое?

– Приготовите чаю?

– Вам?

– Мне и ещё одному господину. У нас гости.

Лисбет покорно кивнула и удостоилась поощрительного приза, в качестве поцелуя в щечку. Самое щедрое, чего можно дождаться от Лисандра. Что-то большее? Нереально. Лисбет прекрасно это знала, поскольку неоднократно пыталась обратить на себя внимание владельца особняка. Лисандр всегда учтив, мил, но очень сдержан. Он не проявляет никакой заинтересованности к Софи, старательно игнорирует соседок, пытающихся завладеть его вниманием, и помощницу свою тоже никак особо не отмечает. Намного сильнее его заботит коллекция лягушек, хранящихся в подземной лаборатории. Все экземпляры тщательно рассортированы и представляют собой своеобразное зрелище, от которого человека неподготовленного может стошнить. Лисандр видит эстетику даже в этом убожестве. Лисбет иногда приходит в его лабораторию, чтобы смахнуть пыль с полок и продезинфицировать инструменты. Софи многозначительно улыбается. Как-то она сказала, что Лисандр мало кого способен пустить в свою лабораторию. Только, если доверяет человеку. Лисбет, кажется, оказалась в белом списке.

Она печёт маффины с черникой к завтраку, заваривает чай, смахивает пыль с мебели и рояля. Делать генеральную уборку здесь не принято, поднимать с пола листы, исписанные некрасивым, нервным почерком – тем более. Лисандр считает себя творческим человеком. Как любой творческий человек, он нуждается в особой атмосфере, для него оптимальные условия – мрачный дом, погруженный в хаос. Когда здесь светло и красиво, Лисандр впадает в уныние. Странный тип, что с него взять?

Тяжёлые бархатные занавески, скреплённые тяжёлыми шнурами с кисточками на конце, собирают немало пыли. Их почти никогда не открывают. Лисандру нравится полумрак, царящий в помещении. По вечерам здесь зажигают свечи, довольно много свечей, и происходит обход владений.

Чаще всего этим занимается сам хозяин имения, иногда компанию ему составляет Лисбет. Они практически не разговаривают, если только речь не заходит о бытовых мелочах. Раньше Лисбет казалось, что жизнь в пределах вымышленного мира интереснее, чем в реальности. Сейчас ей трудно за это поручиться. Страна чудес не так чудесна, как казалось раньше. Здесь нет никаких чудес, в этом вся проблема. Здесь такая же жизнь, только разнообразия меньше.

Когда Лисбет вышла в гостиную с подносом в руках, у неё появилась возможность разглядеть нежданного посетителя, который решил нанести визит господину Лисандру. Шляпник выглядит взбудораженным, но вместе с тем серьезным и сосредоточенным. Судя по всему, слова, произнесённые гостем, его настораживают и, возможно, напрягают.

Господин, сидящий напротив Лисандра, одет в идеально накрахмаленную и отглаженную рубашку, клетчатые брюки и такой же жилет. Его волосы тронула седина, а усы аккуратно подстрижены. Мужчина немолод, ему около сорока лет, а, может, чуть больше. Он нервничает, потому что пальцы подрагивают, то и дело хватаются за край полы жилета. Заметив девушку с чаем, он тушуется ещё сильнее, чем прежде. Обрывает свою речь на середине, чем заставляет Лисандра нахмуриться. Его это всё с самого начала не обнадёживало.

Покончив со своими обязанностями, Лисбет посмотрела на Лисандра. Перехватив её взгляд, он махнул рукой, показывая, что сейчас самое время уйти. Лисбет спорить не стала, поскольку знала, что вступать в дискуссию с хозяином дома бесполезно. Если он не захочет делиться подробностями, то никакие уловки не помогут. Если же решит побыть откровенным, то расскажет всё, вплоть до мельчайших деталей.

В данном случае, лучшим решением было удалиться.

*

Посетитель задержался в доме Лисандра надолго. Час, как минимум. Лисбет всё это время провела на кухне, наблюдала за маятником, качавшимся из стороны в сторону, считала минуты. Разговоры в гостиной велись спокойные, создавалось впечатление, что говорят там приглушенными голосами, словно боятся, что кто-то посторонний услышит беседу и начнёт совать любопытный нос в происходящее.

По ночам здесь было страшно.

Софи, накачавшись успокоительными, засыпала почти мгновенно, мистер Рэббит покидал дом, потому не было никакой возможности столкнуться с ним в кухне. Возможно, его глупые шутки разрядили бы обстановку, помогли немного расслабиться. Но сейчас такой возможности не было. Лисбет приходилось в одиночестве справляться со своими страхами. В такие моменты она чувствовала себя особенно уязвимой, вспоминала все детские страхи, пыталась посмеиваться над собой. Но ирония выходила неполноценная, полудохлая, как и та герань, что выживала в горшке, на подоконнике.

Лисбет закуталась в накидку, потеребила застёжку, словно эта нехитрая манипуляция могла её хотя бы немного успокоить. Ошиблась, не успокоило.

Только шаги по направлению к кухне заставили девушку встрепенуться. Лисбет поправила растрепавшиеся пряди, пригладила их ладонью, понимая, что кидаться за расчёской сейчас уже глупо. Да и кого волнует её внешний вид? Лисандр всегда остаётся собой. Для него на первом месте мир собственных фантазий, окружающий мир проходит на уровне плинтуса, он и разговаривает-то со своими соседями без особого энтузиазма. Уж что-что, а чужой внешний вид его не привлечёт, только, если это не очередная препарированная лягушка или не расчленённый труп, обнаруженный сотрудниками Скотланд-Ярда.